1 "Дело в том, что зимою,-- писал Чернышевский родным,-- здесь невозможно доить коров на открытом месте; неизбежно доить в хлеву; а запах хлева надобно после выгонять очисткою молока через уголь. Но очищенное так, оно действительно чисто и хорошо; пожалуй, становится даже чище, лучше, вкуснее того, какое пьют все в России и в Европе" (ПСС, XIV, с. 543).
2 "...я никогда не имел склонности к вредным для здоровья вещам: ни к вину, ни к чему подобному" (ПСС, XV, с. 382).
3 Из письма Чернышевского от 10 мая 1883 г.: "Я не прекращаю прогулок ни в какую пору зимы. Но в теплое время года провожу на открытом воздухе, разумеется, гораздо больше времени, нежели зимою. И теперь уж начал бродить по тропинкам опушки окружающего город леса по три, по четыре часа за один прием, раза два, три в день. Брожу лишь по опушке леса. Никогда не ходил в глубь его и на полторы версты: я не умею замечать разницу между тропинками и не отдаляюсь за ту дистанцию, на которой слышен лай собак, рев скота, стук плотников и дровосеков в городе... Но ходить для прогулки и теперь остается мне, как было прежде, скучно. Потому с половины июня имею в прогулках занятие, достойное одобрения: собираю ягоды и -- с половины июля -- грибы" (ПСС, XV, с. 398).
4 О прокапывании канавок Чернышевский неоднократно сообщал в письмах к жене: "Я осушил несколько десятков квадратных сажень сырой низменности моими достопочтенными трудами" (ПСС, XIV, с. 622). К. Н. Жирков, караульный при Чернышевском, вспоминал слова Чернышевского о его работе: "Мелкие воды выпускаю: пусть, как я, не остаются в заключении, а идут в реку" (Б. В. Лунин. По следам вилюйского узника. М, 1960, с. 90).
5 Г. С. Щепин вспоминал: "К Чернышевскому часто приезжали якуты. Любили они его. Приедут, бывало, и спросят: "Есть Никола?" Чернышевский сейчас ставит им самовар, поит их чаем. По-якутски сам не говорил ни слова. Но урядники-якуты переводили ему" (Воспоминания, II, с. 219).
6 В. Н. Шаганов вспоминал: "Острог этот начали строить в 1866 г., предполагая отправить туда <...> каракозовцев <...> Перед самым прибытием нашим в Александровский завод оттуда увезли в этот острог Огризко (директор департамента министерства финансов) и Двожачка (доктора), где они и пробыли до конца 1871 года" (Воспоминания, II, с. 142).
7 После того как во время одного из обысков у Чернышевского были отобраны все бывшие у него рукописи, он стал сжигать их. 21 июля 1876 г. он писал жене: "Здесь иногда я принимаюсь писать сказки; но это не долгие периоды, а -- месяца два, много три; а между ними -- сначала были полугоды, а после и целый год, а вот, напоследок, и года полтора, я полагаю,-- такого времени, что я не имел охоты писать для бросания в печь" (ПСС, XIV, с. 661). Из написанного Чернышевским в Вилюйске сохранились отрывок из романа "Отблески сияния" и "Записка по делу сосланных в Вилюйск старообрядцев Чистоплюевых и Головачевой" (ПСС, XIII, с. 628--772 и X, с. 518--679).
8 "Знакомы со мною и, сколько могу судить, хорошо расположены ко мне все в городе, от чиновников с их семействами до самых последних между живущими в городе якутами. И кое у кого я бываю временами не очень редко. Но интересы здешней жизни чужды мне. Потому моим добрым знакомым я не очень скучен, лишь когда они видят меня не чрезмерно часто. Так я полагаю. Они -- люди добрые и радушные -- уверяют, что всегда им приятно со мною. Но следует же иметь рассудок и помнить, что мои разговоры не могут не надоедать им по совершенному отсутствию заинтересованности здешнею жизнью у меня" (ПСС, XV, с. 399).
8 Вероятно, речь идет о попытке И. Н. Мышкина, переодевавшегося в форму жандармского офицера.
10 А. Г. Кокшарский вспоминал, что Чернышевский получал в месяц 16 рублей казенного пособия (Воспоминания, II, с. 233). Переписку Чернышевского по поводу подарка жене см.: ПСС, XV, с. 363--369.