-- Чего?!-- переспросилъ меня Хахинъ съ удивленіемъ и покровительственно.-- А боятся, чтобы я "не взялъ чего на шушу".
-- Какъ?
-- Этакъ, по благородному, потихоньку... "Егоръ съ того свѣта" научилъ ихъ: не давали такъ, онъ все больше и "бралъ на халтай"... И все сходило. Отсидитъ въ "притворительномъ домѣ" и снова: свидѣтелёвъ не было, умѣлъ обойти.
-- Что же это за халтай?
-- А это -- изъ рукъ въ руки: схватилъ и убѣгай!.. Да бѣда случилась: "Егоръ съ того свѣта" "погладилъ" трактирщика; дѣло заварили,-- по сей часъ сидитъ...
-- Ну, а вы какъ?
-- Я смирной, отговорю даже... Вы и не знаете. Разъ вы ночью въ городъ шли: помните, осенью, подъ Покровъ... А мы трое въ ночлежный опоздали и за амбаромъ ночевали... Идете вы одинъ по мосткамъ и пѣсню еще напѣваете. Вотъ "Павлушка-сѣдло" и говоритъ Василію Ивановичу: "Должно веселъ -- деньги есть".-- Я васъ сразу не узналъ, а все-таки заступился: охота вамъ, окаянные, людей по ночамъ безпокоить?.. Анъ приглядываюсь, а это -- вы... Тутъ я ихъ, подлецовъ, даже выругалъ по настоящему... Какъ же можно: съ нашего же адвоката и пальто на халтай брать?.. Примѣты ваши приказалъ запомнить. Можете хоть пьянымъ идти, не тронутъ!
На этотъ разъ уже зимою, Хахинъ пришелъ ко мнѣ и застрялъ. Онъ очень удобно усѣлся въ пріемной, уступилъ всѣмъ очередь и по тому, какъ онъ началъ потягиваться, зѣвать, я понялъ, что онъ имѣетъ тайное намѣреніе остаться у меня чуть не на всю ночь. Желая поскорѣе освободиться отъ него (въ это время онъ уже былъ единственнымъ посѣтителемъ), я прямо приступилъ къ дѣлу.
-- Вы чего, Хахинъ?
-- Холодно на дворѣ, Владиміръ Аверьяновичъ,-- одежа худая стала... хорошо бы платьице.!.