Мировой судья былъ добрый, честный человѣкъ. Когда я попросилъ у него разрѣшенія посмотрѣть дѣло, онъ сдѣлалъ перерывъ и вышелъ въ канцелярію.
-- А, старикъ-таки къ вамъ попалъ,-- обратился онъ ко мнѣ,-- вотъ и прекрасно: вѣдь я все боялся, что онъ во время разбора устроитъ скандалъ. Жаль мнѣ его, но онъ никакихъ доказательствъ не представилъ, да и не можетъ представить. Тогда онъ все твердилъ свое: "суди по закону, по первой статьѣ". Я и присудилъ ему по "первой" статьѣ (судья усмѣхнулся), но рѣшеніе было заочное: думалъ, можетъ, согласятся, а теперь поданъ отзывъ, и я въ искѣ долженъ буду отказать. Ну, посмотрите, нельзя ли что сдѣлать.
Я внимательно разсмотрѣлъ тощее дѣло Семенова и убѣдился, что оно стоитъ отвратительно; заочное рѣшеніе судьи ссылалось единственно на голословное заявленіе истца.
На вопросъ Семенову, сколько онъ израсходовалъ на лѣченіе, я получилъ мрачный отвѣтъ:
-- Ничего.
Въ разсчетной книжкѣ его не было никакихъ правилъ о выдачѣ пособія "за года", и съ этой стороны искъ тоже являлся явно "неосновательнымъ". Оставалось одно -- искъ за болѣзнь. Хотя Семеновъ утверждалъ, будто у него "увѣчье" отъ фабрики, но мнѣ казалось, что между падучей и ядовитыми газами не можетъ быть причинной связи. И я не зналъ, что дѣлать. Но, еще со студенчества, мнѣ посчастливилось познакомиться съ однимъ старымъ профессоромъ медицинской академіи, чуднымъ, отзывчивымъ человѣкомъ, бросившимъ кафедру, чтобъ уступить ее "болѣе молодымъ силамъ". Къ нему я обращался, когда встрѣчалъ затрудненіе въ опредѣленіи увѣчья рабочихъ, и онъ съ сердечностью молодого юноши осматривалъ ихъ, отрываясь отъ своихъ книгъ и журнальной работы. Къ нему я и поѣхалъ съ Семеновымъ.
Профессоръ внимательно изслѣдовалъ старика и, когда тотъ вышелъ въ залъ, объяснилъ, что падучая обыкновенно является прирожденной болѣзнью на почвѣ алкоголизма, сифилиса и т. д. родителей, но иногда и благопріобрѣтенною. Постоянно отравленный воздухъ тяжело дѣйствуетъ на легкія и, благодаря ему, у человѣка можетъ развиться малокровіе, затѣмъ общая анемія, анемія мозга, а за нею и падучая... Но установить причинную связь очень трудно.
"Вина фабрики" была "найдена". Фабричная администрація, совершенно игнорируя интересы рабочихъ, не понимающихъ губительнаго дѣйствія газовъ, ставила своихъ служащихъ въ опасныя для здоровья помѣщенія на продолжительные, многолѣтніе сроки. Заботясь хотя сколько-нибудь о безопасности рабочихъ, она должна была бы мѣнять составъ ихъ въ красильномъ отдѣленіи, по крайней мѣрѣ, черезъ годъ, почему и отвѣчаетъ и т. д. Въ этомъ направленіи я и рѣшилъ дѣйствовать... Основаніе было шаткое. Все зависѣло отъ эксперта.
Я спросилъ Семенова, какой порядокъ существуетъ на другихъ фабрикахъ относительно продолжительности службы въ красильныхъ отдѣленіяхъ; онъ не зналъ. Когда же я заявилъ ему, что теперь у мирового судьи мы, вѣроятно, дѣло проиграемъ, то онъ посмотрѣлъ на меня съ глубокимъ недовѣріемъ.
-- По закону, по первой статьѣ! Присудилъ и присудитъ.