-- Не знаю...
-- Значитъ, фабрика купила...
-- Пустяки вы говорите, судья -- хорошій человѣкъ!
-- Мою кровь купила. Распротоанафема...
Очевидно, онъ рѣшительно не понималъ существованія, кромѣ "первой", еще и "второй" и дальнѣйшихъ статей и абсолютно не могъ понять, какъ судья, разъ присудивъ, откажетъ затѣмъ въ томъ же искѣ. Еще менѣе успѣха имѣло предложеніе бросить дѣло у мирового и перенести въ Окружный судъ, такъ какъ здѣсь за то же увѣчье больше присудятъ. Но окончательно подорвалъ ко мнѣ довѣріе совѣтъ измѣнить цѣну иска, такъ какъ искать 300 рублей единовременною суммою, а не въ видѣ пожизненнаго ежемѣсячнаго пособія съ частнаго завода нельзя.
-- Подавай въ Синодъ!-- отрѣзалъ сухо Семеновъ.
Мнѣ было жаль старика, и я рѣшилъ не бросать его.
Въ первомъ же засѣданіи у судьи (съ противникомъ -- присяжнымъ повѣреннымъ) я высказалъ свои соображенія, "объяснилъ" цѣну иска и добился того, что судья потребовалъ отъ фабрики представленія прежнихъ разсчетныхъ книжекъ Семенова и назначилъ эксперта.
Въ слѣдующемъ засѣданіи экспертъ (какой-то врачъ, извѣстный только судьѣ) далъ заключеніе, что опредѣлить происхожденіе болѣзни Семенова нельзя, а что "мои" соображенія о происхожденіи падучей -- болѣе чѣмъ сомнительны. По существу дѣло была уже проиграно, но, по моей просьбѣ, отложено слушаніемъ до представленія разсчетныхъ книжекъ...
Я позвалъ къ себѣ Семенова, объяснилъ положеніе вещей и сказалъ, что пойду просить мира. Онъ молча выслушалъ, ничего не отвѣтилъ и ушелъ.