В половине десятого двойной стук в дверь известил о прибытии последней почты. Милли вскочила первая и побежала вынимать письмо.
Мистер Гослинг открыл глаза и уперся мутным, как у пьяного, взором в камин; затем, не шевеля остальными членами, машинально потянулся левой рукой за упавшей газетой. Ощупью нашел ее, поднял и сделал вид, будто читает; но глаза у него сами собой слипались.
- Это почта, дорогой мой, - сказала миссис Гослинг.
Гослинг зевнул, широко раскрыв рот. - Кому письмо? - спросил он.
- Милли! Милли! Почему ты не несешь писем сюда?
Милли, не отвечая, медленно вошла, держа в руках письмо, которое она внимательно рассматривала.
- Кому письмо, Милли?
- Папаше. Из-за границы. Почерк как будто знакомый, но никак не могу вспомнить, чей.
- Давай сюда письмо - вот и узнаем, девочка, - решил Гослинг, и Милли неохотно рассталась с заинтересовавшей ее загадкой.
- И мне этот почерк знаком. - И Гослинг тоже, вероятно, предался бы разным догадкам и предположениям по этому поводу, если б не его дамы.