- Не столько пищи, сколько перемены пищи, - догадалась Бланш. - У нас с собою есть консервы, и довольно много, но нам консервы опротивели. Мы от них больны. Мы с радостью бы выменяли несколько жестянок консервов на молоко и яйца.
- Вот это умно, - одобрила молодая девушка. - Если б вы знали, что нам предлагали. Чаще всего, конечно, деньги. - Миссис Гослинг раскрыла было рот, но Бланш нахмурилась и покачала головой. - А деньги сейчас все равно, что пуговицы. Даже хуже: пуговицы - те хоть пришить к платью можно. А то старую мебель, сковороды, драгоценности. Одна так все хотела подкупить нас старой брошкой и тому подобным хламом. Вот ужасная женщина! Но, однако, у меня еще куча работы, которую нужно покончить до захода солнца. - Она остановилась и посмотрела на своих гостей. - Послушайте, вы как хорошие? Кажется, вы ничего?
Миссис Гослинг только хотела возмутиться, но Бланш опять предупредила ее: - что значит -хорошие?
- Да то, что мама моя, конечно, даст вам все, что вы попросите. Милая мамочка! И позволит вам переночевать у нас. Но вы не должны пускать у нас корней, как миссис Изаксон и некоторые другие. А не то, ведь, тете Мэй и мне придется выставить вас.
- Мы заплатим за все, что возьмем, - с достоинством сказала м-сс Гослинг.
Молодая девушка улыбнулась. - О, конечно. Только эти желтенькие кружочки теперь ни к чему. Подождите здесь. Я сейчас позову тетю Мэй.
И она убежала, крича: - Тетя! Тетечка!
- Будем надеяться, что у тети Мэй окажется больше здравого смысла, - сказала миссис Гослинг.
Бланш почти злобно посмотрела на нее - Ради Бога, мамаша, поймите вы, наконец, что за деньги теперь ничего нельзя купить, потому что их ни съесть нельзя, ни растопить ими печь, как сказала та, другая женщина. Неужели же вы не можете взять в толк, что теперь все переменилось?
Миссис Гослинг раскрыла рот от изумления, как это Бланш смеет так с ней разговаривать, и повернулась к Милли, за сочувствием, но Милли только нахмурилась: