Въ слѣпомъ желаніи руководить человѣка по исключительному пути, Мухаммедъ доходитъ иногда и въ Алкуранѣ и въ преданіяхъ до самыхъ мелочныхъ подробностей морали; напримѣръ, онъ говоритъ: "горе отказывающимъ въ посудѣ" {Алкур. CXII, 7. Въ мусульманскомъ катехизмѣ говорится, что тотъ невѣрующій, кто станетъ утверждать недостатокъ благовоспитанности въ Мухаммедѣ потому, что онъ облизывалъ пальцы послѣ каждаго блюда. Мусульмане и донынѣ слѣдуютъ такому примѣру своего лжеучителя.}. Такъ онъ думалъ на-вѣки сохранить между своими исповѣдателями ту простоту {"Не носите шелковаго платья: кто одѣвается въ шолкъ въ "этомъ мірѣ, не одѣнется въ томъ. Предан. У тѣхъ, которые ѣдятъ "и пьютъ съ золота и серебра, будетъ по верблюжьи завывать въ чревахъ "огонь адскій." Предай, это напоминаетъ времена Тиверія: Ne vasa auro solida ministrandis cibis fierunt, ne vestis serica vos faedaret." Tacit. Ann. II, 33.}, какою отличался самъ и ученики его, потому-что роскошь несообразна была съ званіемъ учителя. Положимъ, что простота въ образѣ жизни не предосудительна; по зачѣмъ свой условный способъ существованія ставить примѣромъ для всѣхъ вѣковъ? Зачѣмъ запрещать употребленіе нѣкоторыхъ цвѣтовъ, котораго, разумѣется, нельзя и остановить? Подражая примѣру наставника, исламъ старается заковать самую наружность мусульманъ въ одну общую неподвижную форму: извѣстно, что всѣ послѣдователи Мухаммеда должны одѣваться по его образцу (обрѣзывайте усы и отпускайте бороду, гласитъ преданіе). Такимъ-образомъ, климатическія требованія Аравіи переносятся безусловно и подъ полюсы, только длятого, чтобъ отличить во всемъ мусульманина отъ немусульманина; такимъ-образомъ и войско должно всюду являться въ "папушахъ" башмакахъ, и проч. Исходъ изъ такого исключительнаго положенія одинъ -- нарушеніе религіознаго устава, что и дѣлается съ помощью улемскихъ увертокъ, по тѣмъ не менѣе вѣра въ непогрѣшность ислама потрясается, а противодѣйствіе его всякому успѣху все же существуетъ.
За отсутствіемъ истинной любви къ человѣчеству въ исламѣ, мы считаемъ обязанностью обратить вниманіе на то обширное развитіе, которое получилъ въ мусульманскихъ обществахъ уставъ о благотворительности, составляющей одну изъ важнѣйшихъ обязанностей муслима. Мухаммедъ сказалъ: "нѣтъ покоя тому, кто умираетъ сытый, а сосѣдъ подлѣ него голоденъ" {Предан.}; "смерть съ голоду человѣка между людьми достаточными удаляетъ отъ нихъ милость Бога и милость посланника Божія" {Предан.}; "я видѣлъ, что большая часть обитателей рая состояла изъ бѣдныхъ" {Предан.}. Какъ часто Алкуранъ грозитъ невѣрующимъ вѣчнымъ огнемъ, почти столь же часто содержитъ онъ воззванія о благотворительности. Отъ этой милосердости, отличающей исламъ и обязанной своимъ происхожденіемъ тому, что Мухаммедъ видѣлъ большое пособіе для распространенія своей религіи въ облагодѣтельствованіи бѣдныхъ богатыми, происходятъ чувства благотворительности, вообще довольно-явныя у мусульманъ, хотя, отъ воинственнаго характера религіи и націи они во многихъ случаяхъ замѣняются звѣрствомъ. Часть доходовъ каждаго члена общества идетъ на содержаніе бѣдныхъ мусульманъ обоего пола и всѣхъ званій. Разумѣется, Мухаммедъ исключилъ изъ благотворенія немусульманъ, какъ бы они бѣдны ни были {Случайное и отмѣненное смягченіе мы находимъ въ LX главѣ (стих. 8) Алкурана.}. Подать для бѣдныхъ, иначе законная милостыня, берется съ избытковъ, а не съ необходимаго въ жизни. Кромѣ опредѣленія части общественныхъ доходовъ и добычи {Алкуранъ VIII, 42.} на содержаніе бѣдныхъ, кромѣ значительныхъ временныхъ пожертвованій, дѣлаемыхъ государями, вельможами и зажиточными гражданами, мусульманинъ считаетъ обязанностью подавать произвольную милостыню. Милосердіе простирается и на животныхъ {"Такъ мы должны ожидать мзды и за то, что сдѣлаемъ животнымъ?" спросили ученики. "Да, отвѣчалъ посланникъ: за все, что вы сдѣлаете животнымъ съ теплымъ сердцемъ, ожидаетъ васъ мзда.}. По есть въ числѣ постановленій ислама относительно благотворительности столь же странныя, какъ и во многихъ другихъ случаяхъ; напримѣръ, одно преданіе утверждаетъ: "Какъ великъ терминъ гостепріимства?" спросили ученики. "Три дня, отвѣчалъ посланникъ, а дальнѣйшее, уже есть милостыня гостю". Кромѣ-того, въ практическомъ приложеніи мусульманская, благотворительность не въ мѣру развиваетъ нищенство.
Проповѣдуя милосердіе и благотворительность, исламъ самыя месджиды свои окружаетъ богоугодными и учебными заведеніями, которыхъ цѣль -- наставленіе юношества главнѣйше мусульманскому закону, содержаніе бѣдныхъ и пользованіе больныхъ и умалишенныхъ. Но леченіе въ этихъ заведеніяхъ производится по самымъ жалкимъ правиламъ, а содержаніе и присмотръ дурны. Въ видахъ же образованности невелика заслуга мусульманскихъ учебныхъ при месджидахъ заведеній, въ которыхъ воспитаніе юношества предоставлено мулламъ и направлено только къ изученію Алкурана, какъ единственному руководителю во всѣхъ случаяхъ жизни. Устарѣлая метода преподаванія, развитіе преимущественно памяти и мышленія въ схоластическихъ формахъ, изученіе Алкурана съ безчисленными комментаріями -- вотъ идеалъ мусульманской школы, съ юныхъ лѣтъ распаляющій въ питомцѣ Фанатизмъ и отчужденіе отъ всего немусульманскаго. Здѣсь съ трудомъ приходится сказать, что "всякое знаніе полезно" -- формулу, которую Мухаммедъ выразилъ такъ: "званіе (религіи) полезно". Въ преданіяхъ еще говорится: "они должны распространять знаніе вѣры" и "заслуга знанія вѣры лучше заслуги благоговѣнія".
Весьма-любопытно взглянуть на ученіе ислама объ одной изъ важнѣйшихъ обязанностей человѣка -- о трудѣ. Мусульманскіе теологи посвящаютъ въ своихъ сочиненіяхъ цѣлую главу условіямъ пріобрѣтенія "кесбъ". "Исканіе пріобрѣтенія (говоритъ Мухаммедъ), -- долгъ каждаго мусульманина" {Предан. Еще слѣдующія преданія: О рабъ! двигай твоей рукою, низойдетъ на тебя пропитаніе". Нищенство -- послѣднее средство къ обрѣтенію у раба (Божьяго;".-- "Люди -- семейство Бога на землѣ; и любезнѣйшій изъ нихъ Ему тотъ, кто болѣе полезенъ семейству Его". "У того, кто отъискиваетъ въ этомъ мірѣ позволенныя блага, при встрѣчѣ съ Богомъ, лицо будетъ подобно полной лунѣ". См. еще Алкур. LXII, 10.}. Законъ опредѣляетъ средства, цѣль и предѣлы пріобрѣтенія. Относительно средствъ пріобрѣтенія, пристрастный и узкій взглядъ мусульманскихъ законовѣдцевъ предлагаетъ слѣдующее раздѣленіе:
а) Самое благородное изъ этихъ средствъ -- "джихадъ" война съ немусульманами: это средство составляетъ отдѣлъ пріобрѣтенія чего-нибудь но праву перваго завладѣвшаго.
b) За джихадомъ слѣдуетъ торговля, средства пріобрѣтенія мѣною; оно принадлежитъ къ передачѣ достоянія съ обязательствомъ мзды.
c) Земледѣліе даетъ пріобрѣтенію земныя произведенія. Сюда принадлежитъ также пріобрѣтеніе перваго завладѣвшаго землей {"Земледѣлецъ вознаграждается Богомъ." Предан.}.
d) Наконецъ, послѣднее средство, предохраняющее отъ бѣдности (сказалъ Мухаммедъ) -- ремесло "хирфстъ" {"Ремесло спасаетъ отъ бѣдности". Предан.}, промышленное средство пріобрѣтенія тѣлеснымъ или умственнымъ трудомъ. Оно раздѣляется на два вида: обмѣнъ сработанной вещи на плату и усовершенствованіе перваго матеріала, чѣмъ наддается ему цѣна.
Еслибъ не введеніе ненавистнаго джихада въ число видовъ труда, еслибъ не условная, свойственная только извѣстной странѣ градація труда, еслибъ, наконецъ, не приведенная нами выше оцѣнка труда, то уложеніе ислама о пріобрѣтеніи можно было бы признать бы его удовлетворительнымъ для человѣка, только не со стороны вообще умственнаго развитія. При этомъ замѣтимъ, что лжеучитель удостоилъ своимъ вниманіемъ тѣ занятія, которыя совмѣстны лишь съ извѣстною степенью образованности; напротивъ, молчаніе лежитъ на предметахъ, занимающихъ человѣка въ первобытномъ состояніи. Такъ Мухаммедъ говоритъ о торговлѣ: "правдивый купецъ -- возвышеннѣйшій по набожности" {Предан.}. Позволеніе торговать, но не дѣлать оборотовъ только отдаваніемъ въ ростъ денегъ {Алкур. II, 276--283; III, 125. Здѣсь есть и правила о займѣ. Запрещеніе лихоимства, вѣроятно, заимствовано изъ іудейства.}, принадлежитъ къ числу не многихъ полезныхъ учрежденій, встрѣчаемыхъ въ Алкуранѣ: Мухаммедъ, какъ купецъ, ѣздившій по торговымъ дѣламъ даже въ чужія земли, могъ понять выгоды торговли и, поощряя ее своимъ примѣромъ, укрѣпилъ изреченіями Алкурана. Постоянно-занятый своею личностью, лжеучитель оставляетъ въ забвеніи жизнь пастушескую, несмотря на то, что она, въ полномъ своемъ развитіи, была у него передъ глазами.