Праздниковъ у мусульманъ немного; значенія они не имѣютъ и только въ семь изъ нихъ прекращаются занятія. Вообще вся обрядная часть ислама не осмыслена, ногому-что наполнена случайными заимствованіями, по невозможности устранить господствовавшія въ Аравіи убѣжденія.
Мухаммедъ, вѣрный своему изреченію, что въ Алкуранѣ заключается все нужное для человѣка, включилъ, сверхъ религіозныхъ догматовъ и обрядовъ, въ свою "книгу" правила для моральнаго руководства человѣка въ-отношеніи къ Богу, въ-отношеніи къ самому себѣ и въ-отношеніи къ другимъ людямъ, какъ семьянина и какъ члена государства.
Изъ обязанностей, наложенныхъ исламомъ на человѣка въ-отношеніи къ Богу, мы обратимъ вниманіе на ученіе о покаяніи {Алкур. II, 35; 111, 129--130, IV, 21.}. По постановленіямъ Алкурана, согрѣшившій неумышленно долженъ приносить Богу раскаяніе: но этотъ актъ совершается втайнѣ, безъ всякаго обнаруженія. Предоставленіе такого важнаго дѣла внутреннему произволу мусульманина несовмѣстно съ положеніемъ о погрѣшимости человѣка, и самая степень раскаянія въ мусульманскомъ ученіи выражена неясно; вмѣстѣ съ тѣмъ, однако, прощеніе Бога не обѣщано навѣрное раскаявшимся {Алкур. LVI, 8. Въ другомъ мѣстѣ Мухаммедъ утверждаетъ (Алкур. XLVIII, 29), что прощеніе Бога обѣщано вѣрующимъ и дѣлающимъ добро. Припомнимъ еще приведенное выше преданіе о милосердіи Божіемъ.}. Кромѣ раскаянія и молитвы, искупленіе грѣховъ производится раздачею милостыни {Узаконенная милостыня раздѣляется на "зекатъ" десятину съ скота, земныхъ произведеній, денегъ и торговыхъ оборотовъ, и "зекатъ-эль-фитретъ" въ концѣ Рамазана, около 5 1/3 фунта съѣстныхъ припасовъ съ каждаго мусульманина. Сверхъ узаконенная милостыня, называемая "садака", не ограничивается. Въ Алкуранѣ (II, 373) тайная милостыня предпочитается всенародной, милостыня безъ упрековъ (II, 266), а въ преданіяхъ помѣщено приведенное выше евангельское изреченіе о милостынѣ. Въ мусульманскомъ ученіи милостыня стоитъ въ догматическомъ отдѣлѣ.}, освобожденіемъ невольниковъ и вообще проявленіемъ благотворительности. Конечно, противъ подобныхъ установленій нечего было бы и возражать, еслибъ, въ-отношеніи къ милостынѣ, Мухаммедъ, какъ и въ молитвѣ, не переступилъ предѣловъ справедливой оцѣнки каждой добродѣтели и не поставилъ милостыни очень-высоко, смѣшавъ актъ выраженія любви съ самою любовью и придавъ милостынѣ чуть не всеискупающую заслугу {Алкур. II, 172; XXIII, 4; LXX, 24--25 и проч. Въ преданіяхъ мы читаемъ: "Каждый мусульманинъ подаётъ милостыню. Если онъ не имѣетъ ея? спрашиваютъ.-- Такъ пусть онъ работаетъ руками: это принесетъ пользу его душѣ.-- А если онъ не можетъ работать?-- Пусть увѣщеваетъ къ доброму.-- А если и этого не можетъ?-- Пусть отклоняетъ отъ зла, и это замѣнитъ ему милостыню." Есть и еще другое подобное преданіе.}, а между-тѣмъ въ опредѣленіи величины милостыни Алкуранъ очень-скупъ {"Давайте вашъ избытокъ". Алкур. II, 217.}.
Обязанности къ самому себѣ въ исламѣ, немногосложны, и соблюденіе ихъ не представляетъ особенной трудности {Эти обязанности: нерасточительпость (Алкур. II, 184), воздержность въ пищѣ и питьѣ (Алкур. VII, 23), не желать смерти (никто изъ васъ да не желаетъ смерти. Предан.), не убивать себя (Алкур. IV, 33. Кто убьетъ себя булатомъ, или низвергшись съ скалы, или отравившись, тотъ будетъ горѣть въ вѣчномъ огнѣ. Предан.), не уродовать себя, и проч.}.
Обязанности, полагаемыя исламомъ на человѣка въ-отношеніи къ другимъ, очень-многочисленны {Обязанности въ-отношеніи къ другимъ предписываютъ: а) незлорѣчіе (Алкур. CIV, 1); b) благотворительность; с) вѣрное храненіе ввѣреннаго залога (Алкур. LXX, 32); d) справедливость (Алкур. V, 11); е) снискиваніе только законной прибыли; f) призрѣніе и сохраненіе неприкосновеннымъ имѣнія сиротъ (Алкур. II, 218); g) воздержаніе отъ гордости; h) воздержаніе отъ жестокости и притѣсненій; і) удаленіе отъ лжесвидѣтельства (Алкур. LXX, 33; IV; 134); k) за сдѣланныя благодѣянія не требовать награды; l) не оскорблять мусульманъ; m) не завидовать; n) благопристойность въ одеждѣ, особливо женщинъ, которыя не должны безобразить себя печалью и украшать искусственно; о) храненіе цѣломудрія; р) скромность (Алкур. XXV, 64); q) снисходительность; r) искренность; s) честность; t) миролюбіе (Алкур. XLIX, 9); u) вѣжливость (Алкур. XXIV, 61; IV, 88); v) не насмѣхаться (Алкур. XLIX, II); w) не скупиться (Алкур. CIV, 2); x) не суетничать; y) не быть недовѣрчивымъ; z) не быть подозрительнымъ; aa) Не клеветать Алкур. CIV, 1); bb) не гнѣваться (Алкур. III, 28); сс) исполненіе данной клятвы (Алкур. V, 91; ср. II, 225); dd) не быть легкомысленнымъ (Алкур. XLIX, 6); ее) гостепріимство, составляющее одну изъ первыхъ добродѣтелей бедуина; ff) не смотрѣть на мусульманокъ (Предан.); gg) слушаться старшихъ (три величайшіе грѣха: ставить съ Господомъ наравнѣ кого-нибудь, не исполнять обязанностей къ старшимъ и клеветать. Предан.); hh) уважать лучшихъ (вставайте предъ лучшими васъ, какъ предъ вашими господами. Предан.); іі) признавать власть имама; kk) наблюдать общественный порядокъ, и проч.} и заслуживаютъ особеннаго разсмотрѣнія, потому-что здѣсь кроется самая пагубная сторона мухаммедовой проповѣди.
Точку отправленія въ мусульманскомъ ученія о морали составляетъ раздѣленіе всего человѣчества на двѣ категоріи: на мусульманъ, привилегированныхъ людей, и немусульманъ, обреченныхъ истребленію, или, какъ выражаются мусульманскіе законовѣдцы, на міръ, преданіе себя Богу "дар-уль-исламъ" и міръ вражды "дар-уль-харбъ". Далѣе, общая идея морали налагаетъ на мусульманина исполненіе разныхъ добродѣтелей только въ-отношеніи къ мусульманину же: въ-отношеніи къ немусульманамъ, послѣдователи ислама обязываются ненавистью и отреченіемъ {Даже въ мусульманскихъ молитвахъ говорится: "мы оставляемъ и отвергаемъ непокорныхъ волѣ Твоей". По опредѣленію мусульманскаго катехизиса, мусульманинъ обязанъ ненавистью къ несправедливымъ, преступающимъ религію и законъ, что называется гнѣвомъ въ Богѣ. Впрочемъ, противорѣчіе этому мы находимъ въ LX главѣ (стих. 8) Алкурана.}, а что касается до немусульманъ, то о нихъ Алкуранъ и не заботится, потому-что они все же пойдутъ въ огонь вѣчный. Такова жестокая исключительность ислама, требующая или избіенія всѣхъ, непринимающихъ проповѣди мухаммедовой, или, по-крайней-мѣрѣ, поголовнаго окупа, съ прибавленіемъ чего-то въ родѣ политической смерти. Всю мѣру вредныхъ послѣдствій для образованности отъ этого, въ высокой степени нечеловѣчнаго положенія, возбужденнаго въ лжеучителѣ противодѣйствіемъ аравитянъ его проповѣди, можно оцѣнить лишь приблизительно при разсмотрѣніи исторіи мусульманскаго общества. Полагаемъ, что довольно указать на такой принципъ мусульманской морали и нѣтъ надобности вдаваться въ дальнѣйшее преслѣдованіе происходящихъ отъ него золъ, которыя представить себѣ нетрудно.
Истинной любви къ человѣчеству въ уставахъ Алкурана и ислама не существуетъ: исламъ предписываетъ любовь лишь къ единовѣрцамъ своимъ -- мусульманамъ {"Мусульманинъ да не обижаетъ и не выдаетъ брата своего, мусульманина. Кто помогаетъ нуждѣ своего брата -- помогаетъ своей собственной. Кто облегчаетъ страданіе своего брата, того облегчить отъ собственнаго его страданія Господь въ день судный. Кто покрываетъ слабости мусульманина, слабости того покроетъ Господь въ день судный", Предан. Въ молитвахъ мусульманскихъ поминаются всѣ вѣрующіе, но въ-особенности родственники.} и притомъ выраженія о любви вообще неопредѣленны, потому-что исламъ болѣе знаетъ любовь попреимуществу -- плотскую любовь къ женщинѣ. Собравъ всѣ правила Алкурана объ обязанностяхъ муслима къ своимъ единовѣрцамъ, мы даже не получимъ и отрицательнаго выраженія любви: не дѣлай другому того, чего себѣ не желаешь. Вообще ученіе Алкурана, преимущественно состоитъ въ повелѣніи творить добро; но лжеучитель не заботится объ источникѣ, изъ котораго истекаетъ добро; на основаніи проповѣди мухаммедовой, и исламъ чуждъ задушевности, какъ-то холоденъ въ своихъ уставахъ, относительно обязанностей одного мусульманина къ другому. Муслимъ скорѣе помогаетъ и благотворитъ единовѣрцу, нежели побитъ его душой.
Въ ученіи о добрыхъ и злыхъ дѣлахъ прежде всего представляется вопросъ о врожденномъ направленіи человѣка. Исламъ не признаетъ преемственности первобытнаго грѣха и говоритъ о человѣкѣ отъ рожденія слѣдующее: "Человѣкъ былъ сотворенъ нетерпящимъ: когда ему встрѣчается дурное, онъ падаетъ духомъ; когда ему встрѣчается хорошее, онъ становится запретительнымъ" (Алкур. LXX, 19--21), что въ преданіяхъ поясняется такъ: "каждое дитя родится съ расположеніемъ природнаго знанія (вѣры), но отцы дѣлаютъ евреемъ, или христіаниномъ, или магомъ, какъ животное напитывается отъ животнаго. Не чувствуете ли вы въ себѣ дурнаго питанія? Но природное расположеніе, которое даетъ Богъ человѣку, не измѣняется: это есть истинная неизмѣняемая религія". Или: "Да не говоритъ никто изъ васъ: душа моя дурна и низка; по лучше пусть говоритъ: душа моя наклонна ко злу". Или: "Каждое дитя, при рожденіи, щиплетъ пальцами дьяволъ сбоку". Изъ этихъ положеній, несовсѣмъ впрочемъ гармонирующихъ другъ съ другомъ, можно заключить, что человѣкъ родится съ доброю душою, но что душа, а въ-особенности тѣло, наклонны ко злу. Другими словами: по заключенію законниковъ каждый человѣкъ родится мусульманиномъ. Это объясненіе вполнѣ соотвѣтствуетъ цѣлямъ такой религіи, какъ исламъ, и для него удовлетворительно, тѣмъ болѣе, что во многихъ мѣстахъ Алкурана (XV, 39--42 и друг.), говорится о соблазнѣ людей полисомъ: мусульманинъ не имѣетъ права слагать своихъ дурныхъ дѣйствій на даяніе природы отъ рожденія. О самомъ человѣкѣ Алкуранъ даетъ высокое понятіе, потому-что Богъ, по сотвореніи человѣка, будто бы велѣлъ небеснымъ духанъ пасть предъ нимъ ницъ {Алкур. II, 32.}; кромѣ-того, Алкуранъ говоритъ, что земля и все на ней сотворены для человѣка {Алкур. II, 27; XL, 79.}.
Для различенія добра отъ зла, по ученію Мухаммеда, данъ Алкуранъ; но эта книга не выражаетъ ясно понятія о добрѣ и злѣ; въ преданіяхъ же мы находимъ даже ограниченныя опредѣленія добра. "Въ чемъ состоятъ добрыя дѣла? о посланникъ Божій!" -- "Въ томъ, чтобъ ты служилъ Богу, какъ-будто бы ты Его видишь; ибо если ты Его не видишь, то Онъ зритъ тебя".-- "Все дурное въ семействѣ происходитъ отъ дома, женщины и лошади".-- "Дурнѣйшій изъ людей тотъ, котораго люди покидаютъ и бѣгутъ, изъ страха и боязни его злыхъ рѣчей".-- "Кто насаждаетъ доброе слово, тому произрастаетъ часть добраго дѣла отъ этого слова; кто насаждаетъ дурное слово, тому падаетъ часть злаго дѣла отъ этого слова".-- "Дѣла цѣнятся по цѣлямъ".-- "Цѣль лучше дѣла".-- Такія скудныя понятія достойны практическаго вѣроученія, какъ величаютъ исламъ; на сколько же они дѣйствительно могутъ руководить человѣка въ его развитіи -- опредѣлить нетрудно. Но, по-крайней-мѣрѣ, вопреки мнѣнію нѣкоторыхъ законовѣдцевъ, мы можемъ сказать, что исламъ требуетъ добрыхъ дѣлъ и при вѣрѣ, хотя, какъ мы уже видѣли въ догматѣ о судѣ въ будущей жизни, не приписываетъ имъ высокаго значенія. И въ Алкуранѣ {Алкур. IV, 123; XVIII, 110; XXI, 94 и друг.} и въ преданіяхъ {"Исходитъ изъ огня тотъ, кто говоритъ: нѣтъ божества, кромѣ Бога, и кто хоть единое ячменное зерно добра носитъ въ сердцѣ; исходитъ изъ огня тотъ, кто говоритъ: нѣтъ божества, кромѣ Бога, и хотя единую солнечную пылинку добра носитъ въ сердцѣ".-- "Никто невнидетъ въ рай, ради дѣлъ лишь своихъ. "Также и ты?" спросили ученики. "Также и я, отвѣчалъ Мухаммедъ, если Богъ не одѣнетъ меня своею милостію и милосердіемъ". Въ то же время превосходство вѣры надъ добрыми дѣлами выражено въ преданіяхъ съ такою силою: "кто обратитъ невольника и обращеніе послѣдняго будетъ истинно, тому проститъ Господь все предшествующее зло и наградитъ его благодатью".} эта мысль выражена неоднократно, но, къ-несчастью послѣдователей мусульманскаго ученія, не развита до желаемой полноты и высоты.
Природа человѣка, гдѣ бы онъ ни былъ поставленъ, всегда представляетъ много хорошаго, много нравственнаго, такъ-что и самые дикари, чуждые малѣйшаго религіознаго развитія, въ моральномъ отношеніи руководимые природнымъ внушеніемъ, поступаютъ по правиламъ морали хотя и ограниченной. Посему мы не видимъ никакой особенной заслуги въ нравственныхъ уставахъ Алкурана, хорошихъ, но въ то же время имѣющихъ фальшивое основаніе и потому нечеловѣчныхъ; если и въ поступкахъ дикаря проявляются похвальныя нравственныя побужденія, то какъ же не быть имъ въ религіи, имѣющей притязанія на систему, на руководство всему человѣчеству и во всемъ? Чѣмъ же въ моральномъ отношеніи ниже ислама восточно-азійскія вѣроученія? Ужь конечно всякій, знакомый съ ними, скажетъ, что они далеко-выше. За удивленіемъ, которымъ проникнуты къ нравственности ислама защитники его, они не видятъ ни исключительной односторонности мусульманской морали, ни многихъ существенныхъ недостатковъ ея: оставляя на этотъ разъ многоженство и невольничество, мы укажемъ лишь на нѣкоторыя ограниченія въ тѣхъ добродѣтеляхъ, которыя предписываются мусульманину. Такъ, напримѣръ, въ преданіяхъ сдѣланы слѣдующія уступки: лжи -- "тотъ не есть лжецъ, слова котораго производятъ въ народѣ добро; "тотъ, кто пользуется своимъ имуществомъ на позволенномъ пути, или доставляетъ возможность пользоваться своему бѣдному другу, не нуждается въ прощеніи". Удивительна градація добродѣтелей и пороковъ, выставленная лжеучителемъ. "Какой самый большой грѣхъ?" спросили посланника. Отвѣчалъ: "ставить наряду съ Богомъ кого-нибудь сотвореннаго".-- "А потомъ какой?" -- "Убійство своего дитяти изъ страха, что нечѣмъ будетъ содержать его".-- "А потомъ?" -- Нарушеніе цѣломудрія съ женой сосѣда". (Предан.) "Величайшіе пороки: многобожіе, непослушаніе старшимъ, самоубійство и ложная клятва". (Предан.) {Мусульманскіе теологи считаютъ двѣнадцать главныхъ грѣховъ: а) многобожіе; b) человѣкоубійство; с) обида; d) прелюбодѣяніе; е) бѣгство воиновъ; f) чародѣйство; g) похищеніе имущества сиротъ; h) непослушаніе родителямъ; і) вражда на меккской землѣ; k) лихоимство; l) воровство и m) употребленіе вина.}. "Кто дѣлаетъ добро вдовамъ и бѣднымъ, не меньшую заслугу имѣетъ какъ и тотъ, который сражается на пути Божіемъ, который ночью молится, а днемъ постится". (Предан.).