Наконецъ, послѣдній источникъ мусульманскаго вѣроученія составляютъ рѣшенія позднѣйшихъ законниковъ, основанныя или на Алкуранѣ, или на преданіяхъ, и составляющія "иджма" соборы и "кіасъ" наведеніе. Мусульмане раздѣляютъ право на произнесеніе руководительныхъ приговоровъ ("идитихадъ" усильное стараніе) на три разряда: самостоятельность въ законоучрежденіи, самостоятельность въ школѣ и самостоятельность въ рѣшеніи случаевъ, необъясненныхъ въ системѣ законоучредителей, или, иначе, авторитетъ-абсолютный, авторитетъ относительный и авторитетъ спеціальный. Законовѣдцы первыхъ временъ ислама, особенно халифы, по требованію возникавшихъ новыхъ обстоятельствъ, не только дополняли ученія Мухаммеда своими приговорами, но даже иногда измѣняли существовавшія до нихъ правила {Напримѣръ, въ постановленіяхъ относительно молитвы, и проч.}. Кромѣ измѣненія и пополненія гражданскихъ и другихъ уставовъ, имѣющихъ практическое приложеніе, мы не должны еще забывать схоластическаго развитія догматовъ ислама подъ вліяніемъ греческой философіи: такимъ-образомъ предметъ позднѣйшихъ прибавленій составили пространныя разсужденія о существѣ и принадлежностяхъ Божества, о вѣчности Алкурана, о блаженствѣ праведниковъ, и проч. Хотя лжеучитель и изрекъ неоднократно въ своемъ Алкуранѣ, что эта книга заключаетъ въ себѣ все, необходимое для человѣка {"Мы ниспослали тебѣ сію книгу (Алкуранъ) для изъясненія всего". Алкур. XVI, 32. "Не существуетъ ни зерна въ мракахъ земли, ни свѣжаго, ни сухаго, о которомъ не было бы сказано въ несомнѣнной книгѣ". Алкур. VI, 39. "Мы ничего не пропустили въ этой книгѣ." Алкур. VI, 38.}, однако, разсмотрѣвъ ее, мы приходимъ къ очень-естественному заключенію, что новое ученіе ограничивается извѣстнымъ кругомъ -- бытомъ и потребностями тогдашнихъ аравитянъ, развитіе образованности которыхъ принадлежитъ уже позднѣйшимъ вѣкамъ ислама. И съ этой стороны мусульманское ученіе, какъ относительное, весьма заслуживаетъ порицанія.
Прежде, нежели мы приступимъ къ разсмотрѣнію догматовъ ислама въ полномъ его развитіи, на сколько эти догматы совмѣстны съ требованіями образованности, считаемъ нелишнимъ сказать нѣсколько словъ о знакомствѣ міра христіанскаго съ ученіемъ Мухаммеда.
Съ давнихъ поръ являются отвѣты на полемику, начатую мусульманскими законовѣдцами противъ христіанскаго ученія: еще императоръ Кантакузенъ воспользовался опроверженіемъ доминиканца Ричарда, посѣтившаго въ 1210 году Багдадъ для изученія ислама {Joannis Cantacuzeni Constantinopolitani contra Mahometicam fidem Christiana et orthodoxa assertatio. Basileæ. 1549.}. Андрей, первоначально мусульманскій законовѣдецъ, а потомъ христіанскій священникъ, писалъ противъ отринутаго имъ ученія {Johannes Andreas de confusione sectæ Mohametanæ. Итальян. 1540, латин. 1595 и 1656.}; испанскій грамматикъ Кленардъ изучалъ въ Фецѣ арабскій языкъ, чтобъ читать Алкуранъ {Clenardi epistola.}; кардиналъ Николай Куза {Cusani cribratio Alcorani.} и епископъ толедскій Родригъ {Roderici Toletani historia Arabum.} проповѣдывали въ своемъ отечествѣ противъ ислама. Въ XVI-мъ столѣтіи Меланхтонъ и Библіандеръ издали цѣлый фоліантъ въ опроверженіе Алкурана {Machometis saracen. princ... doctrina ipseque Alcoran quæ ante annos CCCC... Petrus Abbas Cluniacensis ex arab. lingua in lat. transfert curav. Ilacc omnia in un. vol. red. sunt op. et st. Th. Bibliandri. Basil. 1543. fol.-- Machumetis Alcoran, his adjunctæ sunt consultationes multorum, Arabum, Græcorum et Latinorum unacum doctrissimi viri Philippi Melancthonis præmonitione, opera ct studio Theodori Bibliandri. Tiguri. 1550.}; англичанинъ Робертъ Кетенъ {Alcorani epitome Roberto Ketoncnse Anglo interprеtе.}, нѣмцы Видманштетъ {Johannis Alberti Vuidemestadii notationcs falsarum opinionum Mahumetis. 1543.}, Гакспанъ {Fides et leges Mohammedis exhibitæ ex Alcorani manuscripto duplici, auctore Theodorico Hackspan. 1646.} и другіе {Matthiæ Fridereci Beckii specimen arabicum. August. Vindelic. 1677. -- Prima tredicim partium Alcorani Arabico-Latini. Amstolao. 1646.-- Der Türken Alcoran (Salomon Schweiggern). Nürnb. 1616.-- De Arabische Alcoran. Hamburg. 1641 и проч.} доставили Европѣ нѣкоторыя извлеченія изъ Алкурана, а итальянецъ Арравабене и французъ Дю-Ріе {L'Alcorano di Macometto (da Andrea Arrivabene). MDXLVII.-- L`Alcoran de Mahomet, Translaté d'Arabe en Franèois par le Sieur Du Rver. Paris. 1649. Кромѣ-того, въ разное время издано много сочиненій въ опроверженіе ислама. См. Bibliotheca orientals, par Zeuker, NoNo 1377, 1378, 1380, 1381, 1382, 1383, 1384, 1647, 1589, 1568, 1681. Neale, Mahommed syst. of Theol. contrast, with Christ. London. 1828.} -- полную проповѣдь Мухаммеда. Но настоящее знакомство съ мусульманскимъ вѣроученіемъ начинается со времени изданія арабскаго текста Алкурана Гинвельманомъ {Alcoranus s. lex Islamitica Mohammedis filii Abdallae pseudo proph. cd. Hinkelman. Hamburg. 1694. Въ началѣ XVI столѣтія въ маломъ числѣ экземпляровъ былъ напечатанъ Алкуранъ въ Венеціи.} и текста съ латинскимъ переводомъ, примѣчаніями и опроверженіями Маракчи {Alcorani textus universus. Auctore L. Maraccio. Patav. 1698 fol.}; съ того времени, труды знаменитыхъ оріенталистовъ Голія, Покака, Готтимгера, Реланда и другихъ дали возможность судить объ исламѣ болѣе-правильно. Еще въ XVIIІ-мъ столѣтіи вышло нѣсколько переводовъ Алкурана {Muhammedis Alcoranus... cura Rcineccii. 1721.-- Der Koran, von Boysen. Halle. 1773 и проч.}, между которыми первое мѣсто занимаютъ трудъ Саля {The Koran. By G. Sale. London. 1734.}, съ обширнымъ введеніемъ и примѣчаніями, и отчасти Савари {Le Coran, par М. Savary. Paris. 1783.}; въ нынѣшнемъ столѣтіи, явились переводы Валя {Der Koran, übers, von Dr. Wahl, Halle. 1828.}, Казимірскаго и Ульмана {Le Koran, traduction nouvelle, par Kasimirski Paris. 1840.}; кромѣ-того, Флюгелемъ изданъ арабскій текстъ Алкурана {Der Koran. Von Dr. L. Ullmann. Grefeld. 1840.} и указатель къ нему всѣхъ словъ {Corani texst. Arab. (G. Flьgel). Lip. 1834. Есть еще изданіе калькуттское и стереотипное Ределоба.}. Несмотря, однакожь, на такое обиліе переводовъ Алкурана, мы должны сознаться, что вѣрнаго перевода Алкурана до-сихъ-поръ въ европейской литературѣ не имѣется {Concordance Corani Arabicae (G. Flьgel). Lips. 1842. Есть еще указатель, изданный въ Калькуттѣ, 1811.}, потому-что подобный трудъ нелегокъ и требуетъ знакомства съ обширными и многочисленными сочиненіями мусульманскихъ толкователей этой книги {Русскіе переводы Алкурана сдѣланы съ французскихъ.-- Арабскій текстъ напечатанъ былъ сначала въ Петербургѣ (Al Koran arabica Petropoli. 1787, 1793 и 1796), а потомъ въ Казани около сорока разъ безъ примѣчаніи, а именно: въ 1803 (два раза), 1809, 1817, 1819, 1832, 1835, 1838, 1839, 1841 (два раза), 1842 (два раза), 1843, 1844 (три раза), 1845 (два раза), 1848, 1851 (четыре раза), 1852 (четыре раза), 1853 (четыре раза), и 1854 (одинъ разъ). Кромѣ-того, въ Казани напечатаны много разъ извлеченія изъ Алкурана.}.
Относительно же всего ученія ислама о вѣрѣ и установленіяхъ общественныхъ, мы имѣемъ капитальный трудъ Мураджи д'Осона {Арабскій текстъ одного изъ лучшихъ комментаторовъ, Бейзави Иддокъ Флейшеромъ: Beidhawii commкntarius in Coranum.}, составленный по суннитскому толку {Tableau général de l'Empire Ottoman. (7 томовъ).}.
Какъ импровизація, Алкуранъ носитъ на себѣ всѣ примѣты недодуманной мысли: порывистое выраженіе, неожиданные переходы, смѣшеніе повѣствованія съ моралью; частыя повторенія и, наконецъ, противорѣчія проходятъ черезъ всю книгу. Въ позднѣйшей обработкѣ ислама ученіе Мухаммеда является въ болѣе-систематическомъ изложеніи и требуетъ продолжительнаго изученія для-того, чтобъ быть вполнѣ обнятымъ. Не имѣя нимало притязанія на такое изученіе, мы хотимъ только указать тѣ характеристическія черты, которыя выпукло выдаются въ мусульманскомъ законоположеніи и которыя не могутъ выдержать безпристрастной критики. Надобно замѣтить, что мусульманскіе законовѣдцы, при развитіи системы вѣроученія, держались общаго духа мухаммедовой проповѣди и потому нерѣдко выбирали точками для отправленія не тѣ изреченія, которыя уничтожены позднѣйшими опредѣленіями лжеучителя, хотя они и болѣе удовлетворяютъ требованіямъ общечеловѣческой морали, но тѣ, которыя проникнуты пристрастнымъ духомъ проповѣди Мухаммеда. Такія положенія, при разсмотрѣніи мусульманскаго ученія, заслуживаютъ особеннаго вниманія, и въ числѣ ихъ-то мы считаемъ въ догматической части ислама ученіе о свободѣ воли человѣческой {Въ ссылкахъ на Алкуранъ мы слѣдовали, для удобства читателей, французскому переводу Казимірскаго, какъ болѣе доступному: онъ изданъ отдѣльною книгою и, кромѣ-того, помѣщенъ въ "Panthéon littéraire". Переводъ Казимірскаго даетъ только приблизительное понятіе о смыслѣ стиховъ Алкурана, потому-что онъ невѣренъ и, кромѣ-того, порядокъ стиховъ неточенъ.}, а въ моральной -- рѣзкое раздѣленіе мусульманъ отъ немусульманъ. Начнемъ съ догматической части ислама.
Эта часть состоитъ въ вѣрованіи въ единаго Бога {Вѣра въ единство "теухидъ" Бога выражается у мусульманина двумя свидѣтельствами "шехадетейнъ": Нѣтъ Божества, кромѣ единаго (истиннаго) Бога, и Мухаммедъ -- посланникъ Божій. Свойства "сифатъ" Бога суть существенныя "затіетъ": бытіе, безначальность, безконечность, единство, безподобность, самостоятельность; и положительныя: "субутіетъ": всесущность, всевѣдѣніе, всеслышаніе, всевидѣніе, воля, всемощность, слово и творческая сила.}, въ небесныхъ духовъ {Исламъ считаетъ четыре главные небесные духа: Джебраилъ, Микаилъ, Азраилъ и Перафилъ. Для посмертнаго допроса человѣка являются Мункиръ и Некиръ; за адомъ надзираетъ Табекъ, и проч. Демонологію открываетъ Полисъ, падшій при сотвореніи человѣка; у него считается пять сыновей: Селинуръ (вражда супруговъ), Дельханъ (завѣдывающій молитвою), Мерретъ (музыка и соблазнъ), Аванъ (духъ для властителей) и Ветинъ (грѣшникъ); кромѣ-того, для каждаго дурнаго случая есть особенный демонъ, напримѣръ, для питья -- Хеффисъ, для тюремнаго заключенія -- Лакусъ, для новостей -- Лакисъ и проч. Чистую степень духовъ занимаютъ Джины (Алкур. LXXII), исповѣдывающіе разныя религіи и идущія, какъ существа несовершенныя, не въ геену, но въ среднее состояніе "барзахъ". Въ этомъ ученіи, очевидно, довольно заимствованій изъ языческой религіи аравитянъ; но Алкуранъ прибавляетъ еще изъ другихъ исповѣданій вѣрованіе въ духовъ-хранителей (XIII, 12).}, въ ниспосланныя отъ Бога книги {По мусульманскому преданію, число ниспосланныхъ Богомъ книгъ "кутубъ" составляетъ сто-четыре, а именно: 10 черезъ Адама, 50 черезъ Сеѳа, 30 черезъ Идриса, 10 черезъ Ибрахима, "Тауратъ" черезъ Мусу, "Зубуръ" черезъ Дауда, "Инджиль" черезъ Ису и, наконецъ, Алкуранъ черезъ Мухаммеда.}, въ пророковъ {Исламъ считаетъ по одному преданію 240,000 пророковъ, а по другому 142,000, изъ которыхъ 313 были посланниками къ народамъ, а 6 -- вѣроучредителями "сахиб-эш-шаріатъ". Въ Алкуранѣ упомянуто 28 пророковъ, а именно: Адамъ, Сесъ, Идрисъ, Пухъ, Худъ, Салихъ, Ибрахимъ, Исмаилъ, Исхакъ, Іакубъ, Лутъ, Юсуфъ, Эюбъ, Юнусъ, Шуэйбъ, Зекеріе, Муса, Іосуа, Асмуиль, Даудъ, Сулейманъ, Зуль-Карнейнъ, Локманъ, Хизръ, Озейръ, Яхъя, Пса и Мухаммедъ. Ничѣмъ пеостанавливаемая фантазія лжеучителя не затруднилась въ число пророковъ поставить Александра-Великаго (Зуль-Карнейнъ) и мудреца Локмана; цѣлая XXI глава Алкурана носитъ названіе "Пророки". Исторія мусульманскихъ пророковъ изложена въ обширномъ видѣ въ сочиненіи "Кисае-уль-энбіа". Послѣ пророковъ мусульмане почитаютъ четырехъ первыхъ халифовъ, сподвижниковъ Мухаммеда (пехабъ), законовѣдцевъ (улема), спасшихся и падшихъ за вѣру (шухеда); впрочемъ, въ этомъ почитаніи первое и едва-ли но единственное мѣсто у суннитовъ занимаетъ Мухаммедъ, а у шіитовъ -- Али и его сыновья: по-крайней-мѣрѣ таково общественное выраженіе мусульманъ.}, въ судный день и въ предопредѣленія. Для насъ особенно важны изъ этихъ уставовъ ученіе о будущей жизни и ученіе о предопредѣленіи, хотя и другіе догматы представляютъ много поводовъ къ осужденію. Такъ изложеніе свойствъ Божіихъ, основанное большею-частью на выраженіяхъ нашего священнаго писанія, искажено въ Алкуранѣ прибавленіемъ полемическихъ выходокъ противъ христіанскаго таинства Троицы, котораго лжеучитель не разумѣлъ и принималъ за многобожіе, и притомъ деизмъ ислама не разъ представляетъ Божество слишкомъ-сенсуально {Алкур. II, 110; VI, 169; LII, 39 и друг.}; вообще же Господь ислама гнѣвенъ и суровъ {Впрочемъ, въ преданіяхъ мы находимъ слѣдующее выраженіе: "Когда Господъ закончилъ твореніе, Онъ написалъ въ своей книгѣ, которая на небесахъ: "Мой гнѣвъ перетягивается Моимъ милосердіемъ".}. Въ ученіе о духахъ, основанное на заимствованіяхъ и собственныхъ воззрѣніяхъ Мухаммеда, введена арабская демонологія. Въ догматѣ о ниспосланныхъ отъ Бога книгахъ довольноважно слѣдующее изреченіе самого Мухаммеда объ Алкуранѣ: "это Онъ (Богъ) ниспослалъ тебѣ (Мухаммеду) книгу (Алкуранъ); въ ней есть стихи, опредѣленно-поставленные, составляющіе мать (сущность) книги, и есть аллегорическіе {Алкур. III, 5.}". Такимъ опредѣленіемъ Мухаммедъ, желавшій оградить проповѣдь свою отъ упрековъ въ непослѣдовательности и противорѣчіяхъ, открылъ широкій путь произвольному толкованію своего ученія и схоластическимъ спорамъ {Въ Алкур. (XV, 9) говорится объ особенномъ попеченіи, которое имѣетъ Богъ о сохраненіи этой книги въ чистотѣ: не одобряется аллегорическое толкованіе (III, 5), а схоластическіе споры порицаются мусульманскими законовѣдцами.}; вмѣстѣ съ тѣмъ должно было поколебаться и самое убѣжденіе мусульманъ. Схоластическіе споры, неизвѣстные при началѣ ислама, породили потомъ множество мусульманскихъ сектъ, изъ которыхъ иныя дошли до непостижимой нелѣпости: исторія мусульманской Азіи наполнена кровавыми распрями сектаторовъ.
Гораздо-важнѣе догматъ о мздѣ въ будущей жизни. Мы нисколько не думаемъ ставить его въ заслугу лжеучителю, какъ это дѣлаютъ иные: и предшествовавшія Мухаммеду религіи, и общее вѣрованіе современниковъ его, и личное убѣжденіе человѣка, сколько-нибудь мыслящаго, должны были неизбѣжно поставить этотъ догматъ въ числѣ главныхъ новаго ученія. Ограниченный эклектикъ, Мухаммедъ представилъ положенія о мздѣ въ будущей жизни съ собственными сенсуальными прибавленіями и не уяснилъ достаточно вопроса, коснувшись, какъ это онъ дѣлалъ и въ другихъ случаяхъ своей проповѣди, только наружныхъ сторонъ его. Положимъ, что неизбѣжность мзды въ будущей жизни, излагаемая въ Алкуранѣ, можетъ служить двигателемъ къ развитію духовныхъ силъ человѣка въ этой жизни; положимъ, что блаженство праведныхъ въ будущей жизни состоитъ въ созерцаніи божества; по мы не можемъ забыть при семъ и того, что развитіе человѣка должно совершаться, по обѣщанному однимъ мусульманамъ блаженству, только въ видахъ мусульманскаго ученія; другими словами: при полномъ исполненіи условій, наложенныхъ религіею на истиннаго мусульманина, и слѣдовательно въ весьма-исключительномъ направленіи и кругу. Едва человѣкъ умираетъ, какъ ужь начинается для него покровительство или гоненіе ислама: душу умершаго мусульманина бережно беретъ духъ смерти, немусульманскую же онъ выпимаетъ безъ всякой осторожности {Алкур. LXXIX, 1 и 2.}; послѣ допроса, умершаго или услаждаютъ дуновеніемъ райскаго воздуха, если онъ мусульманинъ, или подвергаютъ истязаніямъ, если немусульманинъ {Алкур. VII, 52; XLVII и друг.}. Но преданію, сохранившемуся отъ лжеучителя, въ судный день всѣ люди будутъ раздѣлены на три разряда {О раздѣленіи на три разряда упоминается и въ Алкуранѣ (LVI, 7).}: на пѣшихъ, конныхъ и ниспростертыхъ ницъ: къ первому принадлежатъ мусульмане съ малымъ числомъ добрыхъ дѣлъ; ко второму мусульмане же съ большимъ запасомъ добрыхъ дѣлъ, а къ послѣднему, который имѣетъ свои девять подраздѣленій, относятся всѣ немусульмане безъ всякаго изъятія. Наконецъ исламъ положительно учить, что немусульмане никогда не выйдутъ изъ уготованнаго имъ адскаго мученія, между-тѣмъ, какъ мусульмане, по истеченіи извѣстнаго термина (по одному преданію, отъ 900 до 7,000 лѣтъ) будутъ изведены въ рай {Maracci, Alcoran. 837. Хотя Мухаммедъ прямо не высказалъ въ Алкуранѣ этого догмата, однако общее выраженіе его проповѣди, важность, приданная молитвѣ и джихаду (войнѣ за вѣру), заставили руководцевъ вывести такое положеніе для ислама. Въ мусульманскомъ катехизмѣ говорится: "если вѣрующій умретъ не раскаявшись въ большомъ грѣхѣ, Богъ можетъ позволить умереть ему въ помилованіи и простить его грі;хи; въ противномъ случаѣ Онъ предастъ его мученіямъ, соразмѣрно его грѣху, и потомъ возводитъ въ рай". Или: "Богъ не прощаетъ ни многобожія, ни невѣрія: Онъ прощаетъ, если восхощетъ, другіе грѣхи".}; кромѣ того, грѣшнымъ мусульманамъ еще и во время Послѣдняго Суда представляется нѣсколько льготъ, могущихъ облегчить тяжесть ихъ грѣховъ и допустить вшествіе въ рай. Духъ прозелитизма вполнѣ выразился въ этомъ опредѣленіи Послѣдняго Дня, а бедуинское происхожденіе описанія его проявляется въ странномъ выраженіи, будто бъ, при первомъ звукѣ страшной трубы, такой ужасъ овладѣетъ всѣми, что даже покинуты будутъ верблюдицы съ десятимѣсячными верблюжатами. Какое жалкое сравненіе для великаго дня! Неразумное первенство въ распредѣленіи мзды будущей жизни, по которому добрыя дѣла только увеличиваютъ въ соразмѣрности блаженство мусульманина въ раю, было бы очень-опасно само-по-себѣ, особенно у народа необразованнаго, еслибъ оно не ослаблялось другими изреченіями Алкурана и постоянною угрозою наказанія творящимъ зло, какъ въ ученіи самого ислама, такъ и въ наставленіяхъ имамовъ и муллъ. Тѣмъ неменѣе, развращенные умы, опираясь на этотъ догматъ ислама, нерѣдко позволяли и позволяютъ себѣ неслыханныя злодѣянія.
Вовторыхъ, описаніе уготованныхъ мусульманину наслажденій въ раю слишкомъ чувственно и почти совершенно лишено-духовнаго характера, вслѣдствіе чего все стараніе мусульманина и въ этой жизни должно быть обращено на земныя блага въ грубомъ ихъ пользованіи. Хотя Мухаммедъ въ Алкуранѣ и говоритъ о созерцаніи Божества праведниками въ будущей жизни, хотя мусульманскіе теологи (напримѣръ, Альгазали) поставляютъ созерцаніе Божества высшею степенью награды въ раю., однако основный характеръ мусульманскаго блаженства нисколько этимъ не измѣняется: изреченія Алкурана о созерцаніи Божества довольно-неопредѣленны {Алкур. XVIII, 10 и друг.}, такъ-что только произволъ позднѣйшихъ законовѣдцевъ придалъ имъ первостепенное значеніе, и притомъ всѣ низшіе разряды блаженства ограничиваются лишь чувственными наслажденіями. Не считаемъ приличнымъ, въ подтвержденіе нашихъ словъ, приводить здѣсь подлинныя изображенія мусульманскаго рая {Алкур. IV, 60; XLVII, 16--17; LVI, 12--37; 51--55; LXIX; LXXV; LXXVIII, 18--35. Въ преданіяхъ повторяются и пополняются подобныя описанія; напримѣръ, одна сунна говоритъ: "въ раю находится палатка изъ цѣльнаго перла, въ шестьдесятъ миль длиною; живущіе въ одномъ углу праведники, не видятъ живущихъ въ другомъ". Или слова Мухаммеда о томъ, что хуріи могутъ, по желанію мусульманина, рождать дѣтей, которыя достигаютъ совершеннаго возраста въ одинъ часъ.}: картина написана очень-грубыми красками. Великолѣпныя рощи съ павильйонами и фонтанами изъ драгоцѣнныхъ камней, роскошныя одежды, утонченныя яства, нѣжнѣйшіе плоды, усладительныя питья, въ томъ числѣ и вино, лишенное опьяняющаго свойства, верховыя разукрашенныя животныя, юная и красивая прислуга, черноокія хуріи и наконецъ вѣчный тридцатилѣтній возрастъ для пользованія всѣми этими благами -- вотъ что обѣщалъ въ будущей жизни своимъ послѣдователямъ Мухаммедъ. Длятого, чтобъ нѣсколько сгладить яркую краску земной похоти, мусульмане заимствуютъ христіанскія выраженія для представленія будущаго блаженства, и говорятъ, что мзда праведныхъ будетъ состоять изъ такихъ наслажденій, какихъ не видало око, не слыхало ухо и на сердце человѣку не приходило. Это хищеніе нисколько не умаляетъ сенсуализма съ его гибельными послѣдствіями, господствующаго какъ въ представленіи райскаго блаженства, такъ и въ общемъ выраженіи ислама.
Мусульманскимъ ученіемъ о свободѣ человѣческой воли мы займемся съ особенною подробностью, потому-что этотъ догматъ въ мусульманской религіи и исторіи является съ обширными послѣдствіями. Защитники Мухаммеда утверждаютъ, что суровое ученіе о фатализмѣ -- произведеніе политики, а не вѣры; что оно служитъ въ Алкуранѣ болѣе къ одолѣнію страха, къ укрѣпленію вѣры въ волю Божію, къ утѣшенію страждущихъ, къ воздержанію счастливцевъ, нежели къ ослабленію человѣческой дѣятельности, и въ подтвержденіе своего мнѣнія указываютъ на предписываемыя Алкураномъ попеченіе и осторожность, даже во время молитвы {Алкур. II, 132, 240; IV, 102--104.}, на ученіе Алкурана о непереходѣ первобытнаго грѣха на людей {Алкур. II, 35--36; VII, 10--23; XX, 114--123; XXXVIII, 71--84.} и о руководствѣ Богомъ избранныхъ. Длятого, чтобъ имѣть точное понятіе о мусульманскомъ догматѣ предопредѣленія, мы приведемъ подлинныя слова Алкурана:
"Не ты руководишь ихъ (беззаконниковъ), но Богъ руководитъ того, кого хощетъ {Алкур. II, 274.}".