Ненависть мирзы была совершенно искрення: персидская нация не любит арабов, хотя из арабского племени произошли пророк Мухаммед и обожаемые персиянами Али, Хусейн и Хасан.
-- В царствование Фетх-Али-шаха, правителем Абушехра был шейх Абд-Уррасуль, такой же араб, как и другие. (При этом мирза плюнул). В Казеруне же в это время сидел на управлении Теймур-мирза, настоящий пехлеван: он одною рукой перерубал шею лошади, даром что росту был среднего, но такой плечистый, крепкий. Все мы как его любили, за то что и правитель-то он был хороший, на других правителей несколько не похож! Да помилует его Господь своим милосердием! Помните его накш (барельеф) перед Казеруном?..
-- Помню, помню! Теймур-мирза, в полном царском уборе сидит на курси (троне), положив одну руку на льва, который смирнехонько стоит у колен принца. С правой стороны Мухахмед-хан Саляр подает шахзаде бумагу, а сзади этого докладчика стоит хосру-хан туфенкдар (оруженосец); с левой стороны Мену чахр-хан подносит принцу кальян, сокол сидит на нашесте, а сзади его другой хосру-хан стоит, почтительно сложив руки. Я очень хорошо помню этот накш: вы, мирза, уехали вперед, в Казерун, а я завернул в караван-сарай и срисовал всю картину.
По правде сказать, барельеф этот, изученный в подражание персепольским, был сделан довольно грубо, фигуры все поставлены в вывернутые, невозможные позы, и в довершение безобразия барельеф раскрашен. Эта новая работа была гораздо ниже в отношении к искусству, чем персепольские барельефы, но персияне, как и мой знакомец мирза Али, приходили в неистовый восторг от нее.
-- Да, отличный накш! А есть ли у вас такие?
-- У нас делают несколько иначе: высекают целые статуи.
-- Пэ, пэ! как это, у вас идолов делают?..
И мирза отодвинулся от меня подальше, как от идолопоклонника.
-- Нет, мирза, это лишь украшения, все равно как у вас накши, только у вас представляют человека с одной стороны, а мы его хотим видеть со всех сторон.
Мирза успокоился, но на прежнее место не передвинулся.