ГЛАВА I.
Какъ Нахтигаль попалъ въ Африку.
Знаменитый африканскій путешественникъ Густавъ Нахтигаль былъ сынъ бѣднаго священника въ нѣмецкомъ городишкѣ Стендалъ. Онъ родился въ 1834 г., учился въ гимназіи, а потомъ сдѣлался военнымъ врачемъ. Вскорѣ оказалось, что у него начинается чахотка. Извѣстно, что эта страшная болѣзнь иногда проходитъ, если больной во-время уѣдетъ въ мѣстность съ теплымъ и сухимъ климатомъ. Такой мѣстностью издавна славилась сѣверная Африка, и Нахтигаль, недолго думая, отправился въ Алжиръ, а затѣмъ нашелъ себѣ мѣсто домашняго врача у знатнаго вельможи въ Тунисѣ. Его паціентъ занималъ должность хаснадара, т. е. перваго министра Тунисскаго бея (султана). Проживая здѣсь, Нахтигаль научился арабскому языку и познакомился съ исторіей разныхъ арабскихъ государствъ, а въ свободное время читалъ путешествія по Африкѣ. Понемногу въ немъ проснулся пытливый духъ изслѣдователя новыхъ странъ, и онъ все чаще и чаще думалъ о томъ, какъ бы привести въ исполненіе свое желаніе. Можетъ быть, изъ этого ничего бы не вышло, еслибы не помогъ случай.
Нѣмецкій императоръ Вильгельмъ собирался послать подарки султану страны Норну въ Суданѣ въ благодарность за покровительство, которое султанъ Омаръ оказалъ многимъ нѣмецкимъ путешественникамъ (Барту, Овервегу, Фогелю, Беурману и Рольфсу). Рольфсу, проживавшему тогда въ Триполи, было поручено найти подходящаго нѣмца, который согласился бы совершить трудное и опасное путешествіе черезъ Сахару и передать султану подарки нѣмецкаго императора. Посѣтивъ какъ-то Тунисъ, Рольфсъ познакомился съ Нахтигалемъ и вскорѣ убѣдился, что этотъ скромный врачъ только и ждетъ благопріятнаго случая пуститься въ странствіе. Конечно, Рольфсу не стоило никакого труда убѣдить Нахтигаля взяться за это дѣло. Однако, прошло не мало времени, прежде чѣмъ Нахтигаль отправился въ путь. Вѣдь надо было хорошенько все обдумать, снарядиться, а главное, найти подходящихъ спутниковъ и слугъ. Но и послѣднее затрудненіе скоро уладилось. Во-первыхъ, въ Тунисѣ Нахтигалю кстати подвернулся итальянецъ Джузеппе Валпреда -- поваръ и лакей, а въ Триполи къ Рольфсу заявился старый волкъ пустыни туарегъ Мохамедъ Эль-Катруни, который нѣкогда водилъ Барта въ Тимбукту и служилъ проводникомъ у Рольфса во время путешествія въ Борну. Теперь онъ изъявилъ готовность взять на свое попеченіе новаго путешественника. Всматриваясь въ черную, изрытую морщинами физіономію этого сына пустыни, съ большимъ беззубымъ ртомъ, оттопыренными большими ушами, короткимъ тупымъ носомъ и маленькими глазками, Нахтигаль сказалъ себѣ, что этому человѣку можно довѣриться. Эль Катруни купилъ 6 верблюдовъ и нанялъ трехъ черныхъ погонщиковъ -- негровъ, изъ которыхъ одинъ назывался Саадъ, а двое другихъ оказались оба Али. Тотъ же Эль-Катруни закупилъ на базарѣ все необходимое для долгаго странствованія по пустынѣ, обративъ особенное вниманіе на большіе мѣхи для воды, которые называются тамъ кирба и изготовляются изъ дубленыхъ козьихъ шкуръ. Въ заключеніе губернаторъ Триполи Али-Ридза паша снабдилъ нашего путешественника пропускнымъ листомъ и приставилъ къ нему полицейскаго, что облегчало путешествіе по Триполи, которое находилось подъ властью турецкаго султана.
17 февраля 1869 г. караванъ Нахтигаля покинулъ Триполи. Большую часть груза составляли подарки султану Омару, которые состояли изъ слѣдующихъ предметовъ: большой вызолоченный тронъ, крытый краснымъ бархатомъ, большіе портреты членовъ императорской семьи въ золоченыхъ рамахъ, нѣсколько ружей съ запасомъ патроновъ, бронзовые часы, золотые карманные часы съ цѣпочкой, бинокль, фунтъ настоящаго розоваго масла и другія благовонія, большая гармонія и разныя другія мелкія вещи, большею частью дорогія ткани. Денегъ у Нахтигаля было такъ мало, что онъ не могъ купить себѣ лошадь и ѣхалъ на верблюдѣ, страдая отъ качки, пока не привыкъ къ ней. Рольфсъ и итальянскій консулъ Росси выѣхали проводить его въ далекій и опасный путь. "Если бы я тогда зналъ, -- пишетъ Нахтигаль,-- что судьба удержитъ меня болѣе чѣмъ на пять лѣтъ въ неизвѣстныхъ странахъ, то не знаю, хватило ли бы у меня мужества пуститься въ дорогу".
ГЛАВА II.
Первые шаги въ пустынѣ. Прибытіе въ Мурзукъ.
Турецкое владѣніе Триполи лежитъ на сѣверномъ берегу Африки. Южнѣе находится обширная страна Фецанъ съ главнымъ населеннымъ мѣстомъ Мурзукъ. Дальше къ югу простирается Сахара, и чтобы добраться до туземныхъ владѣній Судана, расположенныхъ вокругъ озера Цадъ, надо пройти не менѣе полутора тысячъ верстъ по Сахарѣ. Прежде думали, что Сахара громадная пустыня, песчаная и безводная. Предполагали даже, что вся она лежитъ ниже уровня моря, почему нашлись люди, которые предлагали прорыть каналъ и затопить пустыню морской водой. "Тогда,-- говорили они,-- исчезнетъ препятствіе для торговли, и корабли съ европейскими товарами будутъ свободно проникать въ самое сердце Африки". Но путешествія многихъ изслѣдователей разсѣяли этотъ миѳъ. Оказалось, что большая африканская пустыня вовсе не низкая равнина, заваленная сыпучимъ пескомъ, а довольно неровная мѣстность съ каменистой почвой, съ высокими мрачными горами и темными ущельями. Плоскія возвышенности ея изрѣзаны руслами сухихъ потоковъ, называемыхъ у арабовъ вади, и представляютъ въ высокихъ частяхъ хаммаду, а пониже -- сериръ. Хаммадой арабы называютъ части пустыни, сплошь покрытыя крупными голышами, изъ которыхъ вѣтеръ пустыни выдулъ песокъ и пыль. Нагрѣваемые палящимъ солнцемъ осколки стынутъ ночью и современемъ раскалываются и разсыпаются, но по мѣрѣ того, какъ отъ нихъ отдѣляются мелкія частицы, вѣтеръ уноситъ ихъ, такъ что въ хаммадѣ даже въ самый сильный вихрь нѣтъ мелкой пыли и песку, которыя такъ досаждаютъ путнику. Сериры лежатъ ниже и тоже лишены всякой растительности; сухая, каменистая почва ихъ покрыта слоемъ тонкой пыли, усѣянной множествомъ мелкихъ, страшно ребристыхъ осколковъ. Вѣтеръ пустыни, поперемѣнный дневной жаръ и ночной холодъ разрушаютъ горы и отдѣляютъ современемъ отъ плоскихъ возвышенностей участки въ видѣ столовъ и столбовъ. Но зловѣщая пустыня разверзаетъ двери своихъ молчаливыхъ пространствъ не сразу, и наши путешественники много дней странствовали сперва по населенной живописной мѣстности. Затѣмъ потянулись безплодныя глинистыя или съ известковой почвой степи, поросшія травой которыя смѣнили затѣмъ сериры и хаммады. Иногда путники переходили черезъ горы, углубляясь въ лабиринты ихъ ущелій. Время отъ времени они позволяли себѣ болѣе или менѣе долгій роздыхъ, какъ, напр., въ городѣ Сокна, лежащемъ передъ горами Эль-Сода. Навстрѣчу имъ почти ежедневно попадались караваны съ вереницей черныхъ рабовъ, которыхъ гнали на сѣверъ. Иногда мимо нихъ пробѣгали почтовые верблюды, перевозящіе въ 18 дней письма и посылки изъ Мурзука въ Триполи. Послѣдніе дни передъ прибытіемъ въ Фецанъ путешественники странствовали по настоящей пустынѣ Сериръ Бенъ Афіенъ, и это было первое крещеніе для Нахтигаля въ подобнаго рода путешествіи. "Ничего, на чемъ могъ бы остановиться взоръ, ни малѣйшаго признака жизни, картина полной пустоты и безконечности",-- такъ описываетъ Нахтигаль свои первыя впечатлѣнія въ пустынѣ.-- "Нигдѣ человѣкъ не ощущаетъ съ такой силой свое ничтожество и потерянность, но нигдѣ, какъ въ пустынѣ, не чувствуетъ онъ въ себѣ столько силы и жизненнаго подъема для борьбы съ безнадежнымъ одиночествомъ въ безжизненномъ, какъ бы безграничномъ пространствѣ. Странствія по пустынѣ дѣлаютъ человѣка серьезнымъ и задумчивымъ, и истые сыны ея, Тубу и Туареги, вся жизнь которыхъ проходитъ въ одинокой борьбѣ съ необозримой пустыней, становятся такъ мрачны, что, казалось бы, никакое веселье имъ не къ лицу". Особенно тяжело приходилось путешественникамъ, когда задувалъ вѣтеръ пустыни. Среди высокихъ холмовъ сыпучаго песка, дѣлавшихъ пустыню похожей на взбаламученное море, вѣтеръ вздымалъ и крутилъ песокъ. На путниковъ то набѣгали крутящіеся вихри, то песокъ сыпался, какъ мелкій бисеръ, и миріады песчинокъ кололи обнаженную кожу, точно тысячи иголокъ. Часто громадные сѣро-желтые смерчи песку бѣжали по пустынѣ, какъ толпа привидѣній, и весь воздухъ былъ до того наполненъ мелкимъ пескомъ, что на привалѣ нельзя было ничего взять въ ротъ безъ того, чтобы песокъ не хрустѣлъ на зубахъ. Кто ложился отдохнуть, просыпался почти засыпанный пескомъ, изъ котораго приходилось выкапывать сваленные съ верблюдовъ тюки. Измученные путники не могли разбить палатку. потому что вихрь грозилъ сорвать ее и унести въ мутное пространство, какъ большую подстрѣленную птицу. Они ложились плашмя на песокъ и проводили мучительные часы ожиданія, потому-что не было видно дороги: вѣтеръ во мгновеніе ока заметалъ слѣды пескомъ, и даже зоркій глазъ проводника не могъ различить въ крутившейся атмосферѣ песка каменныхъ кучъ, халемъ, которыя обозначаютъ путь и къ которымъ каждый проѣзжій прибавляетъ свой камень. Надъ бѣгучимъ, слегка звенѣвшимъ пескомъ нависло темное пространство, сквозь которое не видно было солнца, и день можно было отличить отъ ночи скорѣе потому, что сухой удушающій зной спиралъ дыханіе. Легко представить себѣ, какъ радовались путники, когда послѣ тридцатидневнаго странствія они оставили за собой пустыни и вступили въ страну оазовъ Фецанъ, гдѣ лежитъ Мурзукъ.
Старшина города, "шейхъ эль-беледъ", встрѣтилъ караванъ у воротъ. Это былъ пожилой арабъ по имени Хаджъ-Брахимъ бенъ Алуа, большіе спокойные глаза котораго и радушное привѣтствіе внушали уваженіе и довѣріе. Передъ воротами города одичавшіе верблюды устроили небольшое представленіе: они метались въ стороны и ни за что не хотѣли войти въ нихъ, пока проводники палочными ударами не успѣли прогнать глупыхъ животныхъ сквозь нихъ. Хаджъ-Брахимъ указалъ путешественнику въ одной изъ улицъ глиняную хижину въ нѣсколько каморокъ, и едва онъ успѣлъ расположиться здѣсь, какъ стали являться посѣтители съ привѣтствіями: пришелъ старикъ отецъ Хаджъ Брахима, Хаджъ Махомедъ, появился офицеръ турецкаго губернатора, а слуга извѣстной путешественницы АлександриныТинне, проживавшей въ это время въ Мурзукѣ, принесъ вмѣстѣ съ ея привѣтствіемъ нѣсколько блюдъ съ бараниной, яйцами, масломъ, лукомъ и т. п. Такой же слуга принесъ блюда съ туземными кушаньями отъ Хаджъ-Брахима, потому-что таковъ обычай въ этой сторонѣ. На другой день Нахтигалю пришлось съ утра принимать знатнѣйшихъ лицъ города, а въ заключеніе самого губернатора, турецкаго пашу изъ Константинополя.