Они не ограничивались угрозами, но дѣйствительно кидали копья во внутренность шатра. Взрослые тубу мало въ чемъ отставали отъ молодого поколѣнія, и много надо было имѣть самообладанія, чтобы спокойно и съ достоинствомъ сносить эти ежеминутныя оскорбленія и угрозы. Слуги тоже стали грубы и дерзки. Бу-Сендъ видимо искалъ предлога для ссоры, которая позволила бы ему отказаться отъ службы у плѣннаго. Къ мученіямъ нравственнымъ присоединились и физическія лишенія: послѣ свиданія съ шейхомъ Арами почти пересталъ заботиться о прокормленіи "гостей". Прежде скудную пищу имъ носили дважды въ день, а теперь они голодали весь день до вечера, когда имъ приносили маленькую корзинку полугнилыхъ финиковъ. Однажды ночью Нахтигаль какъ тѣнь прокрался въ хижину Арами.
-- Послушай Арами,-- сказалъ онъ ему,-- я хочу поговорить съ тобой серьезно. Ты самъ понимаешь, что для меня возможно только одно спасеніе -- тайное бѣгство. До сихъ поръ ты оказывалъ мнѣ покровительство, и я многимъ обязанъ тебѣ. Не хочешь ли помочь мнѣ и теперь. Я отдамъ тебѣ все изъ оставшихся вещей, что тебѣ понравится, и разглашу по всему Фецану о твоей добротѣ и ловкости. Подумай!
Арами былъ очень польщенъ рѣчью путешественника. Казалось, онъ и самъ еще раньше пришелъ къ тому же рѣшенію.
-- Я согласенъ,-- сказалъ онъ, подумавъ,-- только я.все-таки попытаюсь завтра добиться согласія Тафертеми на твой свободный отъѣздъ.
Однако, эта попытка ему не удалась. Въ это время изъ Фецана неожиданно прибыла цѣлая толпа тубу-решаде, которые въ обычное время проживали тамъ. Оказалось, что между ними и жителями Фецана возникли серьезные раздоры и стычки. Прибытіе бѣглецовъ ухудшило и безъ того скверное положеніе Нахтигаля. До сихъ поръ тубу не трогали его, опасаясь за жизнь своихъ фецанскихъ родичей, являвшихся какъ бы заложниками въ рукахъ губернатора Фецана. Теперь они бѣжали, и тубу Тибести легко могли задержать самого Нахтигаля въ качествѣ заложника за тѣхъ немногихъ тубу-решаде, которые еще оставались въ Фецанѣ. Бѣглецы принесли еще одну ужасную вѣсть: вѣсть о томъ, что голландская путешественница Александрина Тинне убита въ пустынѣ вѣроломными туарегами. Нахтигаль не хотѣлъ вѣрить этой страшной новости, но вѣрно ли было извѣстіе или нѣтъ, оно во всякомъ случаѣ ухудшало его положеніе. "Вотъ, говорили тубу, какъ настоящіе мусульмане поступаютъ со шпіонами и невѣрными, которые втираются въ ихъ страну"! Дѣло дошло уже до того, что разъяренная толпа чуть не убила одного проѣзжаго тубу, подозрѣвая, что верблюдъ его нагруженъ вещами плѣнныхъ.
Итакъ надо было торопиться!
Нахтигаль посвятилъ въ тайный планъ Бирсу, Бу-Сеида и Гордоя. Они послали увѣдомить Колокоми, чтобы онъ ждалъ бѣглецовъ въ назначенномъ мѣстѣ, а Арами вывелъ своихъ верблюдовъ подъ предлогомъ болѣзни ихъ изъ Бордаи. Нахтигаль выкопалъ ночью нѣсколько вещей, которыя онъ зарылъ въ пескѣ на черный день, и поручилъ Бу-Сеиду закупить нужные припасы. Вотъ наступила, наконецъ, ночь -- срокъ условленнаго бѣгства. Арами неслышно подводитъ верблюдовъ къ шатру, бѣглецы уже готовятся вьючить ихъ, какъ вдругъ глупыя животныя подымаютъ неистовый ревъ. Испуганные люди оставляютъ ихъ въ покоѣ и съ ужасомъ прислушиваются, не слѣдитъ ли кто за ними. Между тѣмъ, пока они колеблятся, кончается ночь и начинаетъ свѣтать. Увы! Бѣгство надо отложить до слѣдующей ночи и провести еще одинъ полный всевозможныхъ опасностей день въ Бордаи. Можетъ быть, день этотъ послѣдній въ ихъ жизни!
Къ счастью, онъ прошелъ спокойно, и въ наступившую затѣмъ ночь, именно съ 3 на 4 сентября, бѣглецы подъ покровомъ темноты благополучно выбрались изъ Бордаи. Верблюды ихъ бѣжали нѣсколько часовъ, и къ утру бѣглецы были уже далеко. Конечно, опасность погони не исчезла еще, но все же они были подъ открытымъ небомъ, въ вольной степи, а не въ когтяхъ вѣроломныхъ хищниковъ.
Въ слѣдующіе дни они перевалили черезъ горы Тарзо и ждали нѣкоторое время, пока Бу-Сеидъ не приведетъ оставленныхъ въ сосѣдствѣ верблюдовъ Нахтигаля. Увы, изъ четырехъ верблюдовъ съ вьюками уцѣлѣлъ всего одинъ, да и это животное Нахтигаль согласно обѣщанію долженъ былъ отдать Арами. Здѣсь же бѣглецы простились съ провожавшими ихъ "друзьями". Впрочемъ, слово прощанье не соотвѣтствуетъ тому, что произошло. Жадные тубу перерыли своими крючковатыми пальцами всѣ вещи путниковъ, выбравъ изъ нихъ все лучшее, все, что только нравилось имъ. Каждый выступалъ со своими требованіями и знать не хотѣлъ правъ остальныхъ. Они спорили, чуть не дрались изъ за каждой вещи, пока львиная доля не досталась Арами, прочее Бирсѣ и Гордою, а остатки -- Колокоми. Ни пожатія руки, ни добрыхъ словъ и пожеланій на прощанье! Спокойно взобрались хищники на своихъ верблюдовъ и тронулись назадъ, предоставивъ бѣглецовъ ихъ судьбѣ. Общее дѣло, опасность, бѣдствія и труды, которые часто на всю жизнь сближаютъ людей, совсѣмъ несходныхъ по характеру, не имѣютъ власти надъ жесткими и холодными, какъ кремень пустыни, душами тубу. Трудно описать негодованіе, клокотавшее въ душѣ Нахтигаля противъ этихъ безсовѣстныхъ "друзей", на прощанье постаравшихся истребить хорошенько скудные запасы бѣглецовъ. Конечно, съ помощью своего хорошаго оружія и при содѣйствіи рѣшительнаго Джузеппе Нахтигалю ничего не стоило бы наказать наглецовъ и ввести ихъ въ границы приличія, однако онъ подавилъ волновавшія его чувства, во время припомнивъ, что, какъ никакъ, а все-таки эти "друзья" помогли ему бѣжать изъ западни.
Но что это? Гдѣ же Колокоми, проводникъ черезъ пустыню?