ГЛАВА XIV.
Въ гостяхъ у султана Багирми.
Покинувъ область Сомраи, караванъ изъ Борну, съ которымъ путешествовалъ Нахтигаль, приблизился вскорѣ къ мѣстопребыванію мятежнаго бѣглеца. 4 апрѣля они достигли опушки лѣса, гдѣ была разбита временная столица. На другой день утромъ произошелъ торжественный въѣздъ. Всѣ принарядились по этому случаю. Нахтигаль опять натянулъ свой старенькій бурнусъ, феску, знаменитыя синія очки и закуталъ лицо до самыхъ глазъ литамомъ. Въ такомъ видѣ на конѣ онъ по тамошнимъ понятіямъ былъ вполнѣ приличенъ для важнаго событія. Султанъ выслалъ имъ навстрѣчу отрядъ своего войска. Что за странную смѣсь представляло это войско! Человѣкъ 50 скакали на коняхъ въ самыхъ разнообразныхъ одеждахъ и вооруженіи. Казалось, въ поспѣшномъ бѣгствѣ отъ врага они едва спасли кое что изъ прежняго великолѣпія. Одинъ былъ въ ватномъ панцырѣ, но безъ шлема, у другого были штаны, но не хватало шлема и панцыря, третій изъ всего вооруженія сохранилъ только шлемъ и скакалъ одѣтый въ одну рубаху. Иному отъ счастливыхъ дней прошлаго осталась одна красная феска или старый бурнусъ. Между скакавшими всадниками бѣсновались представители "пѣхоты". Это были черные дикари въ накидкахъ изъ звѣриной кожи съ копьями и метательнымъ желѣзомъ въ рукахъ. Они изукрасили себя, какъ умѣли, перьями, бусами, хвостами звѣрей. Нѣкоторые изъ нихъ скакали на маленькихъ туземныхъ лошадкахъ ростомъ съ осла, такъ что ноги всадниковъ едва не волочились по землѣ.
Вся пестрая компанія съ воемъ, дикими криками и выстрѣлами изъ ружей окружила прибывшихъ и услаждала ихъ взоры примѣрными схватками. Люди каравана дѣлали видъ, будто нападаютъ, тѣ защищались или разсыпались въ дикомъ бѣгствѣ, собирались, нападали снова, палили изъ ружей, словомъ, передъ Нахтигалемъ разыгрывалась картина настоящаго сраженія. Среди этого адскаго крика и бѣснованія караванъ достигъ лѣса и черезъ полчаса уже въѣзжалъ въ резиденцію султана. Это было скопище хижинъ, раскиданныхъ среди лѣса безъ всякаго порядка. Въ центрѣ на чистомъ мѣстѣ, въ тѣни громаднаго дерева стояли хижины султана. Караванъ протѣснился туда сквозь любопытную толпу обитателей временной столицы и прошелъ торжественнымъ маршемъ мимо султана, причемъ Нахтигаль, не сходя съ коня, привѣтствовалъ его поклономъ. Султана нельзя было разсмотрѣть -- на землѣ сидѣла закутанная фигура, которую стоявшіе позади рабы обмахивали королевскими опахалами изъ страусовыхъ перьевъ и хвостовъ жираффы. За ними стоялъ рядъ тѣлохранителей, вооруженныхъ ружьями. Это и былъ султанъ Багирми, знаменитый Мухамеду Абу-Сехинъ. Дальнѣйшее попеченіе о гостяхъ принялъ на себя "первый министръ" султана. Этотъ вельможа немедленно разослалъ во всѣ стороны рабовъ, которые вскорѣ вернулись,-- кто тащилъ крышу, кто -- стѣну шалаша, двери или что другое, и во мгновеніе ока путешественникъ увидѣлъ себя обладателемъ очень уютной хижины. Эти господа сбѣгали попросту въ сосѣднюю негритянскую деревню и безъ всякой церемоніи забрали тамъ все, что было имъ нужно, не спрашивая позволенія владѣльцевъ. Очевидно, вся "столица" построилась такимъ способомъ, а такъ какъ съѣстные припасы для всей султанской челяди и войска забирались у злополучныхъ негровъ столь же безцеремонно, то врядъ ли "вѣрноподданные" были рады прибытію и проживанію султана въ ихъ странѣ.
На слѣдующее утро состоялась торжественная аудіенція у султана. Нахтигаль надѣлъ для этого случая яркую тобу -- подарокъ Шейхъ Омара, и въ галошахъ и ботинкахъ, въ сопровожденіи переводчика, направился къ дворцу. Здѣсь на лужайкѣ ему долго пришлось ждать среди придворной челяди, пока "доложатъ"; его ввели внутрь "дворца" только послѣ нѣсколькихъ жалобъ на промедленіе. При входѣ онъ снялъ галоши и былъ проведенъ потомъ на открытое мѣсто, отгороженное отъ любопытныхъ взоровъ полосатыми сине-бѣлыми занавѣсями.
Но предстать предъ очи чернаго султана не такъ то легко. Церемоніймейстеры потребовали, чтобы Нахтигаль снялъ ботинки.
-- У насъ передъ султаномъ можно являться только босикомъ,-- заявили они.-- Сними ботинки и эту бѣлую одежду!-- говорили они, указывая на чулки.
Нахтигаль заспорилъ. Послали спросить султана. Посланный бѣгалъ нѣсколько разъ взадъ и впередъ и, наконецъ, согласились на томъ, что путешественникъ скинетъ ботинки, но останется въ чулкахъ. Чулки обращали на себя общее вниманіе: никто никогда не видалъ такой одежды. Вотъ, наконецъ, его ввели за занавѣски. Здѣсь, на посыпанной пескомъ землѣ въ тѣни навѣса съ занавѣсями сзади и по бокамъ, на покрытомъ коврами диванѣ возсѣдалъ султанъ. Нахтигаль могъ видѣть только черный носъ его -- все остальное было тщательно закутано въ бурнусъ и литамъ.
Положеніе султана въ Суданѣ на такихъ пріемахъ не изъ пріятныхъ: ему приходиться сидѣть, чуть не задыхаясь, въ тяжелыхъ шерстяныхъ одеждахъ, несмотря на зной; безпрерывное маханіе опахалами врядъ ли облегчаетъ его положеніе.
Нахтигаль присѣлъ на землю противъ султана, имѣя по бокамъ своихъ провожатыхъ. Кругомъ султана сидѣли придворные, голые по поясъ. Начались, конечно, безконечныя поздравленія съ пріѣздомъ, вопросы о здоровья, пока Нахтигалю не надоѣло это и онъ не обратился къ султану съ рѣчью.