Жизнь султана въ Вадаи ограничена многими предписаніями: такъ ѣстъ и спитъ онъ одинъ, покидаетъ свой дворецъ только разъ въ недѣлю, въ пятницу, когда посѣщаетъ моше, т. е. мусульманскій храмъ. Когда рабыни несутъ по улицамъ его обѣдъ -- блюда и кувшины, тщательно завернутые въ ткани, -- всѣ встрѣчные должны отворачиваться.
Конечно, въ Абешрѣ, несмотря на благоволеніе и покровительство султана, Нахтигаль жилъ далеко не такъ свободно, какъ въ Кукѣ и Мурзукѣ. Онъ не смѣлъ много разгуливать по городу, знакомиться съ жителями и распрашивать ихъ о странѣ, ея природѣ, нравахъ и обычаяхъ обитателей. Благоразуміе заставляло держать себя съ этими фанатиками осторожно. Не смѣя открыто записывать свои свѣдѣнія, Нахтигаль долженъ былъ во многомъ полагаться на память. Тѣмъ не менѣе онъ привезъ съ собой первыя достовѣрныя свѣдѣнія о географіи, исторіи и жизни Бадаи. Надо удивляться, какъ это султанъ Али рѣшился оказать ему покровительство, потому что изъ бесѣдъ съ нимъ Нахтигаль убѣдился, что султанъ догадывался, какая судьба ожидаетъ его династію и царство. Онъ зналъ, что египетское правительство точитъ зубы на сосѣднія владѣнія Кордофанъ и Даръ-Форъ, за которыми наступитъ очередь Вадаи, и готовился къ геройскому сопротивленію. Догадывался султанъ также, что и европейцы не такъ то ужъ далеко отъ его владѣній. Изъ этого мы видимъ, что фанатизмъ и вражда жителей Судана къ европейцамъ и христіанамъ не простая безсмысленная злоба. Тамошніе властители, ихъ прихлебатели, купцы и духовные, которымъ выгодно сохранить все, какъ оно есть, не желаютъ, чтобы въ странѣ распоряжались и наживались европейскіе чиновники и купцы. Понятно поэтому, почему они видятъ во всякомъ путешественникѣ европейцѣ шпіона, который узнаетъ, что и какъ у нихъ все обстоитъ и обнаружитъ слабости страны. Такъ оно дѣйствительно и бываетъ. Едва безкорыстно преданный наукѣ путешественникъ принесетъ новыя свѣдѣнія, какъ ими заинтересовываются не одни ученые, вродѣ его, а промышленники и купцы. Если можно чѣмъ поживиться, они начинаютъ хлопотать у правительства и успокаиваются не раньше, какъ добьются завладѣнія вновь открытой и изслѣдованной страной. Вотъ почему правительства Англіи, Германіи, Франціи, Италіи наперерывъ другъ передъ другомъ стараются завести колоніи.
Что касается дикихъ и малокультурныхъ странъ вродѣ Багирми или Вадаи, то этому пока можно только радоваться, потому что европейцы уничтожаютъ такія явленія, какъ охота и торговля рабами, войны, раздоры, набѣги и грабежи, которые мѣшаютъ правильной торговлѣ и промышленности.
Удачи Нахтигаля объясняются лучше всего его чарующей личностью. Всѣ властители суданскихъ царствъ становились его друзьями послѣ первой же бесѣды. А безъ ихъ охраны путешествія тамъ были прежде совсѣмъ невозможны. Нахтигаль умѣлъ вездѣ расположить къ себѣ этихъ царьковъ и съ ихъ помощью прокладывалъ себѣ дорогу дальше и дальше. Послѣднее странствіе его черезъ страну Даръ-Форъ грозило едва-ли не самой большой опасностью. Нахтигаль обождалъ въ Вадаи, когда кончились вспыхнувшіе тамъ безпорядки и направился въ Даръ-Форъ съ рекомендательными письмами отъ султана Али. Въ первой же бесѣдѣ онъ пріобрѣлъ расположеніе тамошняго султана Брахима, но жизнь его тамъ подвергалась еще большимъ опасностямъ. Придворные прямо называли его турецко-египетскимъ шпіономъ и предлагали убить его. Султанъ не согласился. Онъ довелъ свое покровительство до того, что запретилъ Нахтигалю разъѣзжать по странѣ.
-- Письма твоего государя и египетскаго правительства поручаютъ тебя моей охранѣ,-- говорилъ онъ Нахтигалю.-- Ты совершилъ долгое и опасное путешествіе -- ясно, что Аллахъ покровитель твой, и мнѣ было бы очень грустно, если бы съ тобой приключилось дурное въ моей странѣ въ концѣ твоихъ странствованій. Мои поданные не любятъ иноземцевъ, особенно христіанъ и турокъ, я же сижу на престолѣ еще недостаточно крѣпко, чтобы дразнить ихъ!
Дѣйствительно, обитатели Даръ-Фора питали къ христіанамъ еще болѣе сильную ненависть, чѣмъ жители Вадаи, и Нахтигаль долженъ былъ удивляться счастью, которое особенно покровительствовало ему въ этой странѣ. Въ столицѣ Даръ-Фора, Эль-Фашерѣ, онъ получилъ первыя извѣстія съ родины. Это были письма, вещи и деньги, которыя пришли туда черезъ Египетъ. Средства позволили Нахтигалю прожить въ Даръ-Форѣ нѣсколько мѣсяцевъ. Онъ уѣхалъ во время (въ январѣ 1874 г.), потому-что на обратномъ пути онъ уже встрѣтилъ въ столицѣ Кордофана, Эль-Обеидѣ, египетскую армію, которая двигалась подъ командой Измаила-паши на завоеваніе Даръ-Фора.
Въ этой войнѣ покровитель Нахтигаля, султанъ Брахимъ, послѣ геройскаго сопротивленія потерялъ престолъ и жизнь. Если бы Нахтигаль промедлилъ еще нѣсколько мѣсяцевъ, то навѣрно погибъ бы отъ рукъ раздраженной этимъ нашествіемъ черни Эль-Фашера.
Не станемъ сопровождать возвращающагося странника въ его путешествіи по Нубіи. Скажемъ только, что, покинувъ Европу мелкимъ неизвѣстнымъ врачемъ, Нахтигаль вернулся на родину послѣ шестилѣтнихъ непрерывныхъ скитаній знаменитостью. Торжественныя встрѣчи начались еще въ Каирѣ и закончились небывалымъ торжествомъ въ залѣ нѣмецкаго географическаго общества въ Берлинѣ, гдѣ знаменитаго путешественника привѣтствовали чуть не всѣ выдающіеся люди страны.
Нахтигаль умеръ рано, не достигнувъ 53 лѣтъ (20 Апрѣля 1885 г.). Очевидно, лишенія долгихъ странствій не прошли ему даромъ и сократили его жизнь на десятокъ, другой лѣтъ. Онъ скончался среди моря на военномъ суднѣ, которое стрѣлой несло его изъ Камеруна на родину. Надѣялись, что морской воздухъ избавитъ больного отъ тропической лихорадки, но къ этому средству прибѣгли слишкомъ поздно. Послѣдніе годы своей жизни Нахтигаль посвятилъ устройству нѣмецкихъ колоній въ Африкѣ.