Лишь только вопросъ о зимовкѣ былъ рѣшенъ безповоротно, всѣ принялись дѣятельно готовиться къ встрѣчѣ зимы. Въ каютахъ разставили чугунныя печки, благодаря которымъ температура подъ палубой не уступала той, какая обыкновенно бываетъ зимой въ домахъ въ сѣверныхъ странахъ. Хуже холода была влажность и сырость, которая неизбѣжно заводилась въ углахъ вслѣдствіе скопленія множества людей въ тѣсныхъ помѣщеніяхъ. Но съ этимъ зломъ нельзя было ничего подѣлать. Надъ палубой, для защиты отъ вѣтра и снѣга, протянули парусинный навѣсъ. Здѣсь были устроены мастерскія: веселый огонекъ, стукъ молотовъ, громкія рѣчи и болтовня скоро превратили палубу въ сборное мѣсто; днемъ здѣсь всегда толпились туземцы и люди команды.
Но важнѣе приспособленія судна было установить такой порядокъ жизни, чтобы въ людяхъ поддерживалась бодрость духа и здоровье тѣла. Для достиженія первой цѣли Норденшильдъ составилъ росписаніе работъ и занятій, благодаря которымъ всѣ члены экспедиціи были заняты здоровымъ и разумнымъ трудомъ на открытомъ воздухѣ и принимали участіе въ разныхъ научныхъ экспедиціяхъ и наблюденіяхъ. Трудъ физическій смѣнялся чтеніемъ, занятіями и развлеченіями, для чего отводились вечера, которые люди проводили въ теплой каютѣ вокругъ ярко-горящихъ лампъ. На "Вегѣ" была устроена ванна, и Норденшильдъ тщательно слѣдилъ за тѣмъ, чтобы всѣ пользовались ею возможно чаще. "Вегѣ" пришлось зимовать подъ такою широтою, гдѣ полярная зима не сопровождается мракомъ: въ самые короткіе дни солнце стояло все-таки около 4-хъ часовъ надъ горизонтомъ. Такимъ образомъ путешественники не испытывали угнетающаго вліянія долгой полярной ночи, подобно прежнимъ экспедиціямъ, зато морозы были очень сильны. Благодаря своимъ прежнимъ странствованіямъ въ полярныхъ странахъ Норденшильдъ сумѣлъ предусмотрѣть всѣ случайности, предупредить всѣ невзгоды, превращавшія прежнія полярныя путешествія въ какое-то сплошное мученіе. Невыносимый холодъ, сырость и съ нею грязь, отвратительный воздухъ въ каютахъ, однообразная, плохая пища обыкновенно вызывали цынгу уже въ самомъ началѣ зимы, физическія и нравственныя страданія ввергали людей, даже самыхъ крѣпкихъ тѣломъ и душой, въ апатію, возбуждали неудовольстіе и съ ними ссоры и несогласія. Ничего подобнаго не было здѣсь: никто изъ членовъ экспедиціи не погибъ, ни съ кѣмъ за все время плаванія не произошло ни одного серьезнаго несчастія, ни одной тяжелой болѣзни. Экспедиція "Веги" явилась такимъ образомъ первымъ полярнымъ путешествіемъ, доказавшимъ безопасность жизни для европейцевъ въ холодныхъ странахъ. Всѣ послѣдующія путешествія брали себѣ за образецъ снаряженіе "Веги" и пользовались громаднымъ опытомъ ея руководителя.
"Вега" простояла въ виду берега, окованная льдомъ, почти 300 дней. За этотъ долгій промежутокъ времени путешественники успѣли прекрасно ознакомиться съ нравами и бытомъ чукчей, полярнаго народа, который, подобно эскимосамъ, закинутъ судьбой на самый край обитаемой суши. Чукчи по большей части рослые, крѣпкіе, хорошо сложенные люди. Черты лица у нихъ показались путешественникамъ менѣе безобразными, чѣмъ самоѣдскія и эскимосскія лица; нѣкоторые, особенно дѣвушки, были даже миловидныя существа, не мало красилъ ихъ смуглыя лица густой, почти кирпичнокраснаго цвѣта румянецъ. Свои густые, черные, какъ вороново крыло, прямые волосы чукчи обстригаютъ коротко, оставляя на лбу челку. Женщины всѣ безъ исключенія татуируютъ себѣ лицо на лбу, кругомъ носа, на щекахъ и подбородкѣ.въ видѣ черныхъ или синеватыхъ черточекъ, составляющихъ особый узоръ. Мужчины не слѣдуютъ этому обычаю. Зимой они одѣваются въ двойныя мѣховыя одежды изъ оленьяго мѣха съ красивыми оторочками и опушками изъ другихъ мѣховъ. Въ теплое время года они смѣняютъ тяжелую мѣховую одежду, дѣлающую фигуры ихъ неуклюжими, на другую, сдѣланную изъ тонкихъ, полупрозрачныхъ тюленьихъ кишекъ; эта одежда очень удобна для промысла на морѣ, такъ какъ не промокаетъ. Голову даже въ сильный холодъ чукчи оставляютъ неприкрытой; нужна особенно сильная стужа, чтобы чукча воспользовался капюшономъ, который пришитъ сзади къ воротнику его мѣховой рубахи. Кромѣ этой самодѣльной одежды у нихъ въ употребленіи шерстяныя рубахи и фуфайки, вымѣниваемыя у американскихъ китобоевъ. Какъ бы ни былъ живописенъ чукча въ своей національной одеждѣ, но близкое сосѣдство его не можетъ доставить удовольствія: дикари эти такъ нечистоплотны, такъ рѣдко мѣняютъ нижнюю одежду, что ходятъ постоянно въ атмосферѣ зловонія; мѣховая одежда ихъ и волосы кишатъ разными насѣкомыми, присутствіе которыхъ, однако, мало тревожитъ ихъ. Время отъ времени женщины возобновляютъ свою прическу, занимаясь этимъ дѣломъ съ необыкновенной серьезностью, но присутствіе при ихъ туалетѣ чрезвычайно непріятно, такъ какъ онѣ раздѣлываются при этомъ со множествомъ маленькихъ обуревающихъ ихъ враговъ такимъ же способомъ, какъ это дѣлаютъ собаки.
Жилища чукчей представляютъ изъ себя большія мѣховыя палатки, круглыя, гораздо болѣе широкія, чѣмъ высокія. Изъ длинныхъ крѣпкихъ шестовъ они дѣлаютъ сперва остовъ или клѣтку, которую обвѣшиваютъ покрываломъ, сшитымъ изъ множества оленьихъ шкуръ. Восточная Сибирь зимой самая холодная страна на всемъ земномъ шарѣ, холода бываютъ ужасные. Неудивительно поэтому, что чукчи часто дѣлаютъ свои шатры двойными такимъ образомъ, что одинъ шатеръ находится какъ бы внутри другого. При этомъ между оболочкой внѣшняго и внутренняго шатра остается довольно широкое пространство. Внутренній шатеръ раздѣляется мѣховыми перегородками на "комнаты", служащія помѣщеніемъ для отдѣльной семьи. Обыкновенно въ шатрѣ живетъ нѣсколько семей, принадлежащихъ къ одному роду. Само собой понятно, что въ чукотскомъ шатрѣ нельзя поддерживать огонь при помощи хвороста или дровъ -- дымъ, не имѣя выхода, скоро выкурилъ бы всѣхъ наружу. Огонь чукчи поддерживаютъ при помощи тюленьяго или моржеваго жира, который жгутъ въ плошкахъ, выдолбленныхъ изъ камня и снабженныхъ фитилемъ изъ скрученныхъ волоконъ мха. Пламя этой жировой лампы служитъ для варки пищи и какъ отопленіе. Только въ крайней нуждѣ, когда нѣтъ добычи и запасы ворвани истрачены, чукча прибѣгаетъ къ обыкновенному костру. Благодаря двойной покрышкѣ и огню въ чукотской хижинѣ настолько тепло, что обитатели ея часто скидываютъ съ себя всю одежду. Непроницаемый для воздуха двойной мѣхъ является въ то же время причиной того, что воздухъ въ такомъ жилищѣ отъ людей, отъ грязной одежды и всякаго скарба, отъ чада лампъ и гніющихъ, валяющихся на полу отбросовъ душенъ и пропитанъ ужасающимъ зловоніемъ. Для непривычнаго человѣка пребываніе въ хижинѣ совершенно невыносимо. Члены экспедиціи, принужденные однажды искать на ночь убѣжища въ чукотскомъ жильѣ, не смогли перенести царящей въ немъ атмосферы. Несмотря на ужасающій холодъ, они провели большую часть ночи наружи. При входѣ въ шатеръ лежитъ костяная палка, которою гости сбиваютъ съ своей одежды, особенно съ обуви, снѣгъ и иней, такъ что протянутая по полу моржовая кожа остается сухой. Затѣмъ всякій входящій, будетъ ли то родичъ или чужанинъ, отдавъ привѣтствіе хозяевамъ, располагается въ шатрѣ, какъ у себя дома; онъ ѣстъ и пьетъ, сколько дадутъ хозяева, и остается столько времени, сколько ему нужно. Насчетъ гостепріимства чукчи разсуждаютъ такъ: "сегодня ты живешь и ѣшь въ моемъ шатрѣ, завтра я -- въ твоемъ". Иначе и невозможно въ этой ужасной странѣ.
Чѣмъ питаются чукчи? Казалось бы, пища ихъ должна быть исключительно животной. Въ пустынной полярной странѣ что можетъ добыть себѣ человѣкъ, кромѣ звѣря, водящагося въ морѣ или въ тундрѣ! Здѣсь невозможно никакое земледѣліе, сама же тундра не производитъ для человѣка ничего съѣдобнаго, кромѣ ягодъ. Къ изумленію своему ученые открыли, однако, что въ числѣ чукотскихъ блюдъ имѣются и растительныя, притомъ не однѣ только ягоды. Однажды они пришли въ селеніе и застали женщинъ за хозяйственными дѣлами -- окѣ заготовляли запасы пищи на зиму. Руки ихъ были по локоть запачканы какимъ то зеленоватымъ веществомъ. Подойдя ближе, путешественники увидѣли, что чукчанки хлопотали возлѣ только что зарѣзанныхъ оленей. Онѣ запускали руки въ желудки убитыхъ животныхъ и выгребали оттуда зеленую кашу, которую тутъ же перекладывали въ особые кожаные мѣшки. Не было сомнѣнія, что "шпинатъ" этотъ представлялъ полупереваренный въ желудкѣ оленя мохъ. Чукчи копятъ запасы его и приправляютъ имъ свою животную пищу. Въ первый моментъ этотъ продуктъ не можетъ возбудить ничего, кромѣ отвращенія. Впослѣдствіи путешественникамъ пришлось отвѣдать его. По ихъ отзывамъ, "шпинатъ" оказался довольно вкуснымъ.
Сами оленьи желудки служатъ мѣшками для сохраненія пищи. Желудокъ убитаго оленя опорожняютъ отъ только что описаннаго содержимаго и наливаютъ кровью того же самаго животнаго. Кромѣ "шпината", путешественники наблюдали у чукчей и другія растительныя блюда. Однажды, когда они ночевали въ палаткѣ знакомаго чукчи, утромъ ихъ угостили завтракомъ, состоявшимъ изъ нѣсколькихъ блюдъ. Сперва хозяйка "подала на столъ" мороженую тюленину и сало; затѣмъ послѣдовало что то вродѣ кислой капусты -- это были квашеные листья полярной ивы. На дессертъ подали тюленью печенку и тюленью кровь -- все, само собой понятно, мороженое. Кромѣ квашеныхъ листьевъ чукотскія женщины собираютъ лѣтомъ ягоды, которыя тоже заготовляютъ на зиму особымъ образомъ. Оленье мясо,-- особенно лакомымъ кускомъ считается языкъ,-- тюленина, моржовина, рыба -- вотъ пища чукчей, которою промышляютъ мужчины. Богатство заключается въ стадахъ оленей. Большихъ стадъ теперь мало. Чукча страстно любитъ своихъ оленей и разстается съ ними, какъ бы многочисленно ни было его стадо, въ большою неохотой. Съ оленьимъ стадомъ очень много хлопотъ. Много требуется опыта и ловкости, чтобы сохранить стадо цѣлымъ. Полудикіе олени готовы разбѣжаться отъ пустяковой причины. Разбѣжавшись въ разныя стороны, они уже не собираются сами собою въ прежнее стадо, а пасутся врозь и черезъ нѣсколько дней дичаютъ совершенно. Обыкновенно чукчи хорошо знаютъ своихъ и чужихъ оленей, но, несмотря на свойственное этому народу отвращенію къ воровству, всегда все-таки найдутся охотники перенять чужихъ животныхъ. Не разъ случалось, что богатый, всѣмъ обезпеченный чукча во мгновеніе ока превращался такимъ образомъ въ бѣдняка; богатство его разбѣгалось по тундрѣ. Если не удалось собрать хотя часть оленей, то хозяину не остается ничего другого, какъ отыскать богатаго родственника и попроситься къ нему въ пастухи. Кто владѣетъ стадомъ, тотъ посвящаетъ ему все свое вниманіе, всѣ силы. Чукча хорошо знаетъ, что стадо не только обезпечиваетъ его всѣмъ -- пищей, жилищемъ, одеждой, орудіями, но доставляетъ сверхъ того вліяніе и власть. Сколько родственниковъ ищетъ его стойбища, чтобы откормиться отъ голодухи на даровомъ угощеніи! Сколько бѣдняковъ, бывшихъ, можетъ быть, еще недавно богачами, кормится возлѣ его стадъ и зависитъ отъ его воли! Ему нечего опасаться полярной весны, когда во всѣхъ шатрахъ запасы пріѣдены, а ни звѣря, ни рыбы въ морѣ еще нѣтъ, когда голодные дикари бродятъ, какъ тѣни, и готовы питаться всякими отбросами, какъ напр. костями, оставшимися на мѣстѣ ихъ прежнихъ трапезъ. Но вотъ разносится вѣсть, что появился морской звѣрь. Мужчины спѣшатъ со своимъ оружіемъ на ледъ и возвращаются съ добычей. Обиліе и веселіе вновь водворяется въ шатрахъ. Если нѣтъ тюленей и моржей, чукчи ловятъ рыбу. Способъ ловли крайне простъ. Рыболовъ,-- чаще всего это женщины,-- пробиваетъ во льду орудіемъ вродѣ лома небольшое отверстіе. Онъ выгребаетъ изъ него сѣткой ледъ и затѣмъ простымъ крючкомъ таскаетъ изъ воды рыбу, подцѣпляя ее за хвостъ, за бокъ, за что попало. Дѣло въ томъ, что рыба, отдѣленная ледяной корой отъ воздуха, дышитъ плохой водой; она цѣлыми толпами устремляется къ мѣсту, гдѣ чувствуетъ воду, освѣженную соприкосновеніемъ съ воздухомъ. Рыбу ѣдятъ сырой, мороженой. Когда запасы начинаютъ истощаться, а добычи еще нѣтъ, чукчи садятся на голодную пищу; въ это время за столомъ ихъ появляются супъ изъ уцѣлѣвшихъ подъ снѣгомъ листьевъ; еще чаще они собираютъ кости, дробятъ ихъ на камнѣ молоткомъ, представляющимъ небольшой камень, прикрѣпленный къ костяной рукояткѣ съ помощью жилъ, и затѣмъ, смѣшавъ "костяную муку" съ тюленьей кровью, варятъ похлебку.
Норденшильдъ не засталъ уже чукчей въ вѣкѣ каменныхъ орудій. Они владѣли множествомъ металлическихъ предметовъ, какъ то посудой, орудіями и оружіемъ, которое они вымѣниваютъ у американцевъ на мѣха и продукты своего промысла. Въ прежнія времена чукчи владѣли большимъ количествомъ оленей. Затѣмъ съ запада къ нимъ придвинулись русскіе, проникшіе въ бассейнъ Лены. Отъ русскихъ чукчи получили первыя желѣзныя издѣлія, познакомились съ огнестрѣльнымъ оружіемъ и успѣли оцѣнить превосходство металловъ. При своей многочисленности и свирѣпости этотъ народъ никогда никому не подчинялся, въ томъ числѣ и русскимъ, которые, послѣ нѣсколькихъ столкновеній, принуждены были оставить чукчей въ покоѣ. Въ то время, какъ всѣ инородцы Сибири были обложены "ясакомъ", т. е. данью въ видѣ мѣховъ, чукчи никогда ничего не платили и не признавали никакихъ властей, самое большее, до чего они снисходили, это до мѣновой торговли, ради которой они ежегодно появляются въ русскихъ поселеніяхъ на рѣкѣ Колымѣ. Забравъ здѣсь товаръ, большею частью мѣха, они везутъ ихъ на саняхъ, запряженныхъ оленями или собаками, къ берегамъ Берингова моря. Здѣсь ихъ поджидаютъ американскіе торговцы съ заготовленными товарами: ромомъ, стальными топорами, ножами, котлами и котелками, а также съ огнестрѣльнымъ оружіемъ, т. е. съ винтовками Винчестера и патронами къ нимъ. Благодаря этому чукчи оказываются лучше вооруженными, снабженными лучшими инструментами, чѣмъ живущіе о бокъ съ ними русскіе, считающіе себя господами надъ ними. На всѣхъ картахъ Чукотская земля показана принадлежащей Россіи, на самомъ же дѣлѣ тамъ никакой власти нѣтъ. Несмотря на превосходныя американскія издѣлія, чукчи все-таки пользуются въ своемъ домашнемъ обиходѣ множествомъ вещей, сдѣланныхъ изъ рога, изъ камня, изъ костей. Трудно себѣ представить, какую роль играетъ въ жизни полярныхъ народовъ кость. Вещество это отличается необыкновенной крѣпостью и отлично противустоитъ гніенію. Кромѣ того оно находится въ изобиліи подъ рукою. Не говоря про кости добываемаго звѣря, какъ напр., кости моржей, оленей и медвѣдей, полярные инородцы имѣютъ еще громадные запасы ископаемыхъ костей. Мы уже описывали залежи мамонтовой кости на Новосибирскихъ островахъ. Здѣсь, въ Чукотіи, Норденшильдъ имѣлъ возможность наблюдать кромѣ того множество китовыхъ, именно нарваловыхъ костей, принадлежащихъ Богъ вѣсть когда погибшимъ животныхъ. Море выбросило ихъ на берегъ и погребло подъ грудами песку, изъ котораго обломки торчатъ своими побѣлѣвшими на воздухѣ концами. Кость превосходный матеріалъ для саней, которыя при бѣшеномъ собачьемъ бѣгѣ и при значительномъ грузѣ, не выдержали бы ударовъ, если бы дѣлались изъ одного дерева. Американскіе эскимосы даже строятъ себѣ изъ костей хижины. Для этого они пользуются громадными рогатыми позвонками китовъ. Изъ нихъ, какъ изъ камней, выводится остовъ хижины, промежутки затыкаютъ мхомъ, а все сооруженіе присыпаютъ землей.
Особенное вниманіе Норденшильда привлекли къ себѣ чукотскія издѣлія изъ костей, украшенныя рѣзьбой, представлявшей наивныя, но очень живыя и любопытныя сцены изъ ихъ жизни и быта. Какъ ни грубы чукотскія изображенія, все же рисунки ихъ гораздо выше самоѣдскихъ, какіе Норденшильдъ наблюдалъ въ Хабаровѣ, они разнообразнѣе и реальнѣе эскимосскихъ. Нѣкоторые изъ нихъ напоминаютъ своимъ характеромъ тѣ любопытныя изображенія допотопныхъ звѣрей, какъ напр. мамонтовъ, какіе были открыты въ пещерахъ, служившихъ жилищемъ человѣку каменнаго вѣка. Это не значитъ, конечно, что чукчи прямые потомки тѣхъ людей, но несомнѣнно, что люди каменнаго вѣка Европы по своей культурѣ, по своимъ способамъ чувствовать и думать близко подходили къ чукчамъ. Вотъ выводъ, къ какому приходитъ всякій, какъ скоро ему удастся увидѣть въ музеѣ рядомъ издѣлія современныхъ дикарей и тѣхъ дикарей, которые несомнѣнно были нашими предками. Кромѣ рисунковъ и рѣзьбы Норденшильдъ нашелъ у чукчей также шитые узоры. Чукотскія женщины умѣютъ красить кожу съ помощью какихъ-то красокъ, добываемыхъ изъ земли или отъ растеній. На ней они вышиваютъ бѣлыми оленьими волосами узоры, пользуясь для этой цѣли кромѣ того также американскими нитками. Любимый цвѣтъ у нихъ красный.