Мальчикъ заплакалъ, но подошелъ, наклонился и... поцѣловалъ мой кодакъ, а затѣмъ и мою руку! Эдакаго пассажа я никакъ не ожидалъ.
Очевидно, онъ принялъ его за икону или за нѣчто другое священное, потому что послѣ поцѣлуя еще перекрестился.
Черезъ часъ, оставивъ у хозяевъ тяжелый багажъ, мы тронулись налегкѣ въ палящій зной на Поръ-порогъ. Дорога вилась по высокому песчаному нагорью черезъ высокоствольный сильно порубленный сосновый лѣсъ.
Слѣва въ глубокомъ руслѣ, съ крутыми песчаными берегами сверкала на солнцѣ спокойная Суна. Поръ-порогъ лежалъ верстахъ въ шести выше. Вскорѣ мы нагнали нашихъ карелъ и шли съ ними, болтая о разныхъ разностяхъ: чьи гонки, много ли рабочихъ, какая работа, сколько платятъ за работу и т. п. Они разсказали намъ, какой опасности подвергаются часто рабочіе при спускѣ бревенъ по порогу.
-- Намедни потонулъ питерскій приказчикъ.
-- Какъ потонулъ?
-- Такъ, пріѣхалъ въ деревню погостить. Сталъ на порогѣ спускаться въ лодкѣ съ женой, да съ рабочими, а плавать умѣлъ не гораздъ. Лодку закрутило, вывалились они, бабу вытащили, а онъ потопъ. Что плачу то было! Пріѣхалъ погостить, а вона какая штука вышла. Много тутъ нашего брату тонетъ. Кажинный годъ.
-- Прежде то потонетъ, съ тѣмъ и ладно, а нонѣ штраховку выдаютъ.
-- Кто же страхуетъ? Сами себя или хозяинъ?
-- Хозяевъ обязали.