Черезъ полтора часа мы были въ городѣ. Это было воскресенье, и изъ калитокъ деревянныхъ домовъ то и дѣло появлялись аборигены города, одѣтые въ полный парадъ.
Какъ въ деревняхъ щеголи въ праздникъ выходятъ въ колошахъ, съ зонтикомъ, при двухъ часахъ, а иной прихватитъ еще бинокль въ футлярѣ, такъ и эти люди надѣли на себя столько добротнаго, новаго, сколько можно было на себѣ снести.
Костюмы были именно то, что называется провинціальные: на мужчинахъ какое нибудь эдакое гороховое пальто, надъ которымъ мѣстный портной "изъ Лондона и Парижа" долго кряхтѣлъ, пока не надѣлалъ складокъ и морщинъ тамъ, гдѣ ихъ вовсе не надо; надъ пальто, совершенно независимо отъ него висѣлъ котелокъ... хорошій котелокъ, а рядомъ съ пальто, въ воздухѣ, выдѣлывала затѣйливыя фигуры тросточка съ вычурной ручкой... хорошей ручкой. Словомъ все было очень хорошее -- и дамская шляпа съ такимъ количествомъ цвѣтовъ и перьевъ, которое достаточно, чтобы напомнить о существованіи Новой Гвинеи, гдѣ эти самыя викторіи регіи и райскія птицы, и какаду... и сѣрыя кофточки съ разными нашивками и вшивками, и розовые зонтики, словомъ, все было именно такое, что позволяло носителямъ этихъ вещей кидать презрительные взгляды впередъ себя, въ пространство, что, впрочемъ, не мѣшало имъ необыкновенно любезно осклабляться, совершенно "свѣтски" снимать новые котелки и кивать гвинейскими шляпами, какъ только они сталкивались на углу съ такими же "модными" фигурами. За исключеніемъ сего, на улицахъ было пусто; впрочемъ, проѣхалъ въ черной коляскѣ, на парѣ вороныхъ коней, черный архіерей, должно быть въ соборъ, и вслѣдъ ему туда же, какъ ѳиміамъ, понеслись клубы уличной пыли.
Вотъ и пристань. Пароходъ долженъ былъ отойти черезъ нѣсколько часовъ, которые мы провели, валяясь на лавкахъ и любуясь на молодыхъ людей въ форменныхъ фуражкахъ, съ тросточками, приходившихъ сюда, должно быть потому, что они вездѣ уже побывали, а больше идти было некуда. Хмурое небо, хмурый воздухъ и хмурые скучающіе люди. Повидимому, пароходъ захватилъ съ собой часть этой хмурой петрозаводской атмосферы, потому-что ѣхать назадъ было скучно. А, можетъ быть, мы устали...
ГЛАВА ШЕСТАЯ.
Физико-географическій очеркъ Олонецкаго края. Рельефъ, геологическое строеніе, ископаемыя. Климатъ.
Олонецкая губернія -- одна изъ сѣверныхъ губерній европейской Россіи; она охватываетъ со всѣхъ сторонъ Онежское озеро и лежитъ между губерніями Архангельской, Вологодской, Новгородской, Петербургской и на западѣ примыкаетъ къ Финляндіи. По величинѣ это четвертая губернія въ Европейской Россіи (послѣ Архангельской, Вологодской и Пермской), въ ней 130.719 кв. в., но при томъ такъ много озеръ, рѣкъ и рѣчекъ, что ими занято болѣе седьмой части этого пространства (14%). Кому удалось побывать въ разныхъ частяхъ ея, тотъ хорошо знаетъ, какъ сильно отличается сѣверо-западная часть ея отъ юго-восточной. Сѣверо-западная часть -- это прямое продолженіе Финляндіи: скалистые кряжи, пересѣкающіе этотъ уголъ страны, извѣстны подъ именемъ Олонецкихъ горъ, но это не горы, потомучто высшая извѣстная точка ихъ подымается надъ уровнемъ моря всего на 134 саж. (между озерами Лендера и Солецкимъ). Къ числу этихъ кряжей принадлежитъ Масельга, проходящій по Повѣнецкому уѣзду и представляющій водораздѣлъ между бассейнами Балтійскаго и Бѣлаго моря. Паралельно этому кряжу идутъ другіе, а также такъ называемыя сельги, съ общимъ направленіемъ съ с. с. з. на ю. ю. в. Вдаваясь въ Онежское озеро, концы этихъ кряжей образуютъ многочисленные полуострова, самый большой изъ которыхъ Заонежье,-- усѣянный длинными озерами, залегающими въ томъ же направленіи, какъ и кряжи. Такимъ образомъ вся эта часть Олонецкой губерніи своимъ рельефомъ очень напоминаетъ только что вспаханную почву, гдѣ навалъ представляютъ собою кряжи, и сельги, а нарѣзъ -- тѣ озера, долины рѣкъ и болота, которыя залегаютъ въ продольныхъ впадинахъ между ними. Горнокаменныя обнаженія выступаютъ всюду изъ-подъ наносной почвы, это "щелья", какъ ихъ зовутъ олончане. Однако кряжи и сельги отнюдь не горныя складки; кряжи выточены, а сельги навалены обширнымъ ледникомъ, который медленно двигался со Скандинавскаго массива (съ с.-з.), измѣнивъ свое направленіе въ Олонецкой губерніи на болѣе южное. Онъ произвелъ эти рытвины, плоскія корытообразныя впадины, мысы, острова и впадины, придавъ мѣстности грядовой или кряжевой характеръ. Но древнія породы, которыя онъ обнажилъ, испытали въ давно прошедшія времена свои особыя движенія, вызванныя тѣми мощными силами, которыя изгибаютъ и коробятъ земную кору (геотектоническіе процессы), а также силами, дѣйствующими въ самихъ породахъ, оказывающихъ сопротивленіе этимъ нарушеніямъ (кластическіе процессы). Эти древнія складки, замѣтныя въ пластахъ кристаллическихъ сланцевъ, расположены какъ разъ поперекъ направленія нынѣшнихъ кряжей, и вотъ почему текучія воды, двигающіяся по выточеннымъ ледникомъ ложбинамъ, образуютъ ущелья, водопады и пороги всюду, гдѣ они натыкаются на эти древнія складки. Горныя породы, слагающія основу страны, это граниты, сіениты, гнейсы, гранититы {Гранититъ есть разность гранита и состоитъ изъ полевого шпага (ортоклаза и ожигоклаза), небольшого количества кварца и зеленовато-черной слюды (біотита). Къ нему относятъ извѣстный финляндскій гранитъ раппакиви, т. е. "гнилой камень", названіе, данное ему за то, что онъ легко вывѣтривается и разсыпается въ щебень. Порфиръ можетъ быть различнаго состава (гранитовый, сіенитовый, діоритовый) и получаетъ свое названіе, въ зависимости отъ состава, главнымъ образомъ, за строеніе. Всякій порфиръ представляетъ тонко-зернистую массу (при разсматриваніи подъ микроскопомъ она оказывается состоящей либо изъ мелкихъ кристаликовъ разныхъ породъ, либо между ними наблюдается стекловатая масса, напр. въ фельзитовомъ порфирѣ), въ которой плотно сидятъ большіе кристаллическіе куски полевого шпата, кварца, слюды (въ гранитовомъ порфирѣ) или другихъ породъ. Фельзитъ есть массивная сложная порода, имѣющая именно только что описанное тонкозернистое сложеніе (инкрофельзитовая структура).
Это различіе въ строеніи даетъ нѣкоторыя указанія на то, какъ образовалась данная горная порода. Наблюденія надъ остывающей лавой современныхъ вулкановъ обнаруживаютъ, что стекловатой массы бываетъ больше въ тѣхъ случаяхъ, когда излившійся изъ вулкана лавовый потокъ застываетъ быстро (напр. когда онъ тонокъ), если же лава стынетъ и твердѣетъ медленно, то разныя расплавленные, растворенные въ ней минералы имѣютъ время стягиваться въ кристаллы, и послѣдніе тѣмъ больше, чѣмъ медленнѣе шло остываніе. Филлитъ или глинистый слюдяный сланецъ представляетъ ясно сланцеватую породу (съ скрытно-кристаллическимъ сложеніемъ) темно-сѣраго, зеленоватаго или черно-голубоватаго цвѣта съ полуметаллическимъ блескомъ въ расколѣ; онъ состоитъ изъ мельчайшихъ частицъ слюды, хлорита, кварца и полевого шпата съ иголочками рутила. Шунгитъ представляетъ разность каменнаго угля и извѣстенъ только для Повѣнецкаго уѣзда Олонецкой губерніи; онъ чернаго цвѣта съ сильнымъ алмазно металлическимъ блескомъ и сгораетъ вполнѣ только въ струѣ кислорода. Онъ залегаетъ тонкимъ слоемъ въ породахъ сланцевъ (1 вершокъ), но за то пропитываетъ мощныя толщи этихъ сланцевъ.}, порфиры, фельзиты, а вдоль западнаго берега Онежскаго озера діабазы и діориты. Мѣстами поверхъ ихъ лежатъ филлиты, слюдистые, хлоритовые и обыкновенные сланцы и доломиты. Гнейсъ принадлежитъ къ самымъ древнимъ отложеніямъ, (Лаврентьевская система) распадается на два отдѣла: нижній -- красный ортоклазовый гнейсъ, верхній -- сѣрый плагіоклазовый. Налегающіе на немъ сланцы и доломиты принадлежатъ къ слѣдующей -- гуронской системѣ. Около Шунги они пропитаны шунгитомъ и прорѣзаны діоритами, изъ чего видно, что діоритъ представляетъ древнюю лаву, излившуюся по трещинамъ наверхъ и остывшую въ видѣ покрововъ на сланцахъ. Съ поверхности эти породы сглажены и обточены ледникомъ, а внутри они испытали еще въ древнія времена сильныя измѣненія подъ вліяніемъ вывѣтриванія и химическихъ процессовъ, вызываемыхъ сочившеюся сквозь нихъ водою, которая растворяла различныя части ихъ состава и переносила ихъ, отлагая тамъ и сямъ разнообразные минералы. Оттого эта часть Олонецкой губерніи отличается такимъ обиліемъ рудныхъ мѣсторожденій, о чемъ будетъ рѣчь ниже. Что касается отложеній, оставленныхъ ледникомъ, то они залегаютъ на поверхности всей губерніи, гдѣ только не смыты водой, и выражены такъ называемымъ ледниковымъ наносомъ, главнымъ представителемъ котораго въ предѣлахъ Олонецкой губерніи является ледниковый щебень. Этотъ щебень представляетъ собою навалъ поддонной морены ледника и состоитъ изъ несортированной груды угловатыхъ и округленныхъ обломковъ самой разнообразной величины, -- начиная съ громадныхъ валуновъ, размѣрами съ настоящую скалу, которые то безпорядочно разсѣяны въ остальной массѣ, то собраны въ подземныя гряды, какъ бы каменные потоки, и кончая мельчайшей ледниковой пылью, заполняющей пространства между частицами глины и другихъ болѣе крупныхъ голышей. Ледниковый щебень довольно легко раздѣлить на двѣ разновидности: валунная глина (въ ней меньше ледниковой пыли) и собственно щебень, который залегаетъ на ней. Обѣ эти разновидности отложились на мѣстѣ въ эпоху таянія ледника и испытали на себѣ сравнительно слабое дѣйствіе текучихъ водъ. Ледниковый щебень оттого именно не сортированъ, вѣдь вода въ видѣ струй потоковъ и рѣкъ различной силы и мощности есть именно та сила, которая промываетъ и размываетъ пласты, отмучивая частицы разной величины зерна и отлагая -- дальше мелкій наносъ, ближе все болѣе и болѣе крупный. Валуны изъ мѣстныхъ и скандинавскихъ породъ, иногда до 3 саженъ въ высоту, залегающіе въ щебнѣ, покрыты часто царапинами и штрихами и нерѣдко совершенно сошлифованы съ одной или нѣсколькихъ сторонъ (какъ бы гранены), а это доказываетъ, что они долго двигались впаянными въ толщу дна и терли нижнимъ бокомъ подстилающія породы (при этомъ они иногда переворачивались при встрѣчѣ съ препятствіемъ и подставляли истиранію другой бокъ -- отсюда грани), сами истираясь объ нихъ. Глина и пыль, заполняющія пространства между ними, это и есть тѣ частицы, которыя массами сходили съ трущихся поверхностей. Кромѣ ледниковаго наноса, дальнѣйшими свидѣтелями и созданіями ледниковой эпохи являются шрамы, бараньи лбы, волнистыя скалы (курчавыя тожъ) и озы или сельги. Сельги представляютъ узкіе, удлиненные холмы или кряжи, тянущіеся иногда змѣеобразно на десятки и даже сотни верстъ, выдерживая при этомъ одно и то же направленіе (конечно съ перерывами), и напоминая этимъ желѣзнодорожныя насыпи. Мѣстами они подымаются высоко надъ сосѣдней мѣстностью и представляютъ на гребнѣ такую узкую полоску, что по ней съ трудомъ движется человѣкъ; мѣстами они понижаются или разсыпаются на отдѣльные холмы. Они состоятъ большею частью изъ ледниковаго щебня, но иногда бываютъ покрыты сверху слоистыми отложеніями или же заключаютъ внутри въ видѣ оси твердую горную породу. Сельгой или озомъ можно назвать и тѣ скалистые кряжи, которые представляютъ обнаженную ледникомъ полосу коренной горной породы. На своихъ крутыхъ или покатыхъ бокахъ сельги имѣютъ мѣстами ямы въ видѣ воронокъ, а по обѣ стороны ихъ залегаютъ низины, занятыя часто озерами или представляющія поросшія лѣсомъ болота на разныхъ стадіяхъ своего развитія. Я самъ прошелъ по такой сельгѣ отъ Кончезерскаго завода къ деревнѣ Хомсельга на протяженіи трехъ верстъ, но не могу сказать, какъ далеко тянется она дальше. Странный видъ этой насыпи, вызывалъ на усиленныя размышленія: какъ возникла она? Но на этотъ вопросъ не въ состояніи отвѣтить и профессіональные геологи. Большинство считаетъ ихъ наваломъ ледниковыхъ рѣкъ, текшихъ или внутри ледника къ его краю или вдоль края таявшаго ледника, тѣмъ болѣе, что сельги располагаются въ двухъ направленіяхъ; большая часть ихъ расположена вдоль линіи движенія ледника, немногія -- вкрестъ ему: Мнѣ они представляются тѣми мѣстами поддонной морены, гдѣ она могла сложиться въ такія гряды вдоль линіи наименьшаго давленія или сжатія съ боковъ (такъ какъ ледникъ, надо думать, не обладалъ же равномѣрной толщей повсюду). По стаяніи ледника они уцѣлѣли, причемъ бока ихъ убавились, давъ стекавшимъ съ нихъ атмосфернымъ водамъ наклонъ и матеріалъ для заполненія расположенныхъ между ними корытообразныхъ впадинъ, гдѣ залегли озера, болота и нерѣдко текутъ рѣчки.
Эта же сѣверо-западная часть Олонецкаго края по преимуществу богата рудными мѣсторожденіями и залежами полезныхъ ископаемыхъ. Руды весьма разнообразны. Мы уже говорили, что озерная желѣзная руда встрѣчается всюду, но кромѣ нея извѣстны еще мѣсторожденія магнитнаго желѣзняка, жилы и штоки его, напр. у Кайкары. Залежи бураго желѣзняка съ содержаніемъ желѣза въ 32% встрѣчаются въ Вытегорскомъ уѣздѣ близь Андомы, желѣзный блескъ попадается въ кварцевыхъ жилахъ въ окрестностяхъ Пергубы. Это богатство желѣзныхъ рудъ вызвало еще въ давнія времена мѣстное производство среди карелъ, которые заимствовали искусство обработки желѣза, вѣроятно, у сосѣднихъ западныхъ финновъ. Впослѣдствіи оно развилось настолько, что мѣстные карелы стали поставлять винтовки и снаряды для поморовъ и, вообще, для жителей Архангельской губерніи. Во многихъ мѣстахъ до сихъ поръ еще сохранились ямы и насыпи прежнихъ рудныхъ разработокъ; такъ, въ Ребольской волости, близь селенія Муезеро, виднѣются развалины небольшого завода, принадлежавшаго крестьянину Тергуеву, основаннаго имъ около 1780 г. Въ южномъ концѣ Семчезера еще въ 1850 г. находился плавильный и желѣзоковательный заводецъ крестьянина Титова изъ деревни Мянсельги. Изъ руды, которая добывалась по сосѣдству, ковали топоры, косы, горбуши, ножи. Въ настоящее время въ губерніи существуетъ 4 завода: казенные -- Александровскій снарядо-литейный въ Петрозаводскѣ и два чугунноплавильныхъ (Кончезерскій и Вылазминскихъ), снабжающихъ его чугуномъ, да одинъ частный въ Повѣнецкомъ уѣздѣ. Мѣдныя руды извѣстны 3-хъ типовъ: мѣдный колчеданъ и мѣдная зелень (въ мѣсторожденіяхъ Муезерскомъ, Пергубскомъ, на Пертозерѣ и еще кое гдѣ), вкрапленія мѣдной руды въ мѣстахъ соприкосновенія діоритовъ и діабазовъ со сланцами и доломитами (напр. въ Фоймагубѣ, Пергубѣ, Пялмѣ), и самородная мѣдь, выполняющая трещины въ діоритахъ (въ Фоймагубѣ), причемъ попадались куски мѣди вѣсомъ въ пудъ.
Мѣстное преданіе говоритъ, что еще при царѣ Алексѣѣ Михайловичѣ наѣзжалъ въ Шуйскій погостъ царскій посланецъ "отъисканія ради мѣстъ рудныхъ", руду нашли, но вышелъ ли толкъ изъ этого дѣла -- неизвѣстно. Эти мѣдныя руды обратили на себя вниманіе Петра I, нуждавшагося въ мѣди послѣ потери всей артиллеріи подъ Нарвой, и онъ еще въ 1702 г. послалъ партію иноземцевъ подъ руководствомъ Блюера "безъ проволочки отыскать" требуемую руду, а уже черезъ годъ три заложенныхъ завода начали отправлять плавленую и самородную мѣдь въ Москву; дѣятельность ихъ продолжалась до 1708 г., хотя разсказываютъ, что царскій дозорщикъ Патрушевъ съ прочими "рудознатцами" находился въ этихъ мѣстахъ еще четыре года, когда всѣхъ отправили въ Сибирь "по добычу рудную". Мѣстные жители давно знали о существованіи этихъ мѣсторожденій и издавна разрабатывали ихъ, выдѣлывая изъ мѣди разнообразныя вещи настолько прочно, что до сихъ поръ во многихъ крестьянскихъ домахъ Повѣнецкаго уѣзда можно встрѣтить много прекрасной посуды (тазы, котлы, тарелки, кадола) изъ красной мѣди. Особенно славились издѣліями изъ мѣди и серебра раскольничьи скиты Даниловъ и Лекса, снабжавшіе одно время мѣдными складнями и иконами съ тонкой ажурной отдѣлкой изъ серебра всѣхъ безпоповцевъ Россіи. Говорятъ, изъ здѣшнихъ мастерскихъ ежегодно выходило до 300 пудовъ разныхъ мѣдныхъ издѣлій. Погромъ скитовъ убилъ эту промышленнось и теперь даже неизвѣстно, изъ какихъ мѣсторожденій добывали даниловскіе мастера руду.