У русскихъ оба этажа заняты жилыми комнатами, которыхъ обыкновенно двѣ внизу и двѣ наверху, соединенныхъ лѣстницей въ сѣняхъ. У бѣдныхъ изба состоитъ всего изъ одной горницы и сѣней. У карелъ нижній этажъ почти всегда не жилой, а занятъ подпольницей, т. е. кладовой, въ которую спускаются черезъ опускную дверь, сдѣланную въ полу на днѣ рундука-привалка (лавка, а подъ ней сундукъ), помѣщающагося возлѣ и вдоль печи. Комнаты высокія, большія и свѣтлыя, такъ какъ въ большой, гдѣ стоитъ громадная русская печь, 5 или 6 оконъ, а въ комнатѣ рядомъ, которая поменьше и обыкновенно оклеена обоями, съ бѣленымъ потолкомъ, увѣшана иконами, картинами и уставлена лучшей, часто мягкой мебелью стариннаго фасона, 2--3 окна (см. планъ избы). Надъ окнами у раскольниковъ нерѣдко выведены черной краской и сурикомъ надписи: "Христосъ съ нами уставися, всегда и днесь тѣмъ же и во вѣки. Аминь". Громадная русская печь занимаетъ чуть не четверть большой горницы. Она покоится на срубѣ, чисто выбѣлена и, кромѣ рундука на передней сторонѣ, имѣетъ на выступающемъ въ избу углѣ высокія, узкія полки и столбъ, въ который вбитъ желѣзный трезубецъ для лучины. Этотъ печной столбъ -- мѣсто невѣсты, когда она голоситъ заплачку къ родному очагу. Отъ верха печи вдоль и поперекъ всей избы тянутся подъ потолкомъ длинныя полки, называемыя воронцами. Печи имѣютъ трубы, но, должно быть существуютъ еще избы, выстроенныя по черному, гдѣ дымъ уходитъ въ прорубленное въ потолкѣ окно, запираемое ставнемъ и подпирающей его палкой (трубникъ). Двери, ведущія въ чистую горницу, нерѣдко выкрашены въ бѣлый цвѣтъ и украшены выпуклой рѣзьбой -- "пукетомъ" фантастическаго вида и цвѣта. Нерѣдко эта комната перегорожена ситцевой занавѣской на двѣ половины, представляя такимъ образомъ соединеніе гостиной со спальней. Въ домѣ сельскаго богача комнатъ, конечно, больше, и поражаютъ онѣ посѣтителя не столько убранствомъ, сколько царящими въ нихъ чистотой, порядкомъ и хозяйственностью. На окнахъ виднѣются въ горшкахъ цвѣты на стѣнахъ, кромѣ фотографическихъ карточекъ хозяина и домочадцевъ (въ полномъ парадѣ, конечно), висятъ зеркала, а то писанная масляными красками, пріобрѣтенная по случаю въ Питерѣ картина рядомъ съ литографированными видами Соловецкой обители. Крашеный или бѣлый полъ начисто вымытъ и выметенъ и также опрятна мебель краснаго дерева и стариннаго фасона, покрытая какой-нибудь недоступной дѣйствію времени матеріей изъ волоса. Встрѣчается однако и мягкая мебель новаго фасона. Какъ бы ни была скромна обстановка этой комнаты, но въ ней всегда есть двѣ необходимыхъ принадлежности ея -- иконы и стеклянный шкапъ, вмѣщающій большее или меньшее количество росписной фарфоровой посуды для чая и серебра (буде такое есть), которыя тщательно моются послѣ всякаго чаепитія. У зажиточныхъ раскольниковъ иконы собраны нерѣдко въ особой молельнѣ или "кельѣ", помѣщающейся въ "надстроѣ", т. е., въ третьемъ или четвертомъ этажѣ. Тутъ кромѣ иконъ хранятся старинныя книги, и сюда хозяинъ уединяется для чтенія и молитвы, "спасается", а то соберутся и сосѣди "помолитствовать". Прежде эти кельи отличались богатымъ убранствомъ своихъ иконъ, но частые погромы, послѣ которыхъ иконы съ цѣнными окладами дѣвались "неизвѣстно-куда" или лишались своихъ украшеній, заставили собственниковъ ихъ прятать свои святыни отъ чужого завистливаго взгляда.
У карелъ холодныя сѣни съ лѣстницей и чуланомъ отдѣляютъ отъ жилыхъ комнатъ громадное двухэтажное помѣщеніе, гдѣ въ верхнемъ этажѣ помѣщается сѣновалъ и держатъ разныя хозяйственныя вещи, а внизу находятся помѣщенія для скота. Для въѣзда во второй этажъ сѣновала устраивается накатъ съ широкими воротами это "съѣздъ". Сѣни или "связь" замѣняютъ карелу лѣтнія горницы, какія есть у русскихъ; здѣсь стоитъ его широкая постель съ холщевымъ пологомъ, ушатъ съ водой и сюда открываются двери во всѣ четыре стороны: по лѣстницѣ внизъ на крыльцо, въ горницу, на сѣновалъ и, наконецъ, въ чуланъ, гдѣ его баба хранитъ свои молочные и иные продукты. Замѣчательно, что у карелъ почти всегда есть кровати, тогда какъ русскіе оказываютъ предпочтенье къ спанью прямо на полу, либо на тюфякахъ, либо на овчинахъ.
Точно также у карелъ чаще встрѣчаются теплыя помѣщенія для скота, больше чистоты и хозяйственности въ домѣ, что слѣдуетъ приписать если не сосѣдству смежной Финляндіи, то болѣе трезвому, матеріальному складу мышленія карелъ, предъявляющихъ больше требованій къ житейской обстановкѣ. Впрочемъ, большая зажиточность и даже культурность карелъ наблюдается лишь въ болѣе густо населенныхъ южныхъ частяхъ. Далѣе на сѣверѣ полудикое карельское населеніе живетъ среди топей и дебрей въ ужасающей бѣдности, почти въ условіяхъ чисто натуральнаго хозяйства; даже желѣза мало. Причина тому рѣдкое населеніе, дальнія разстоянія и бездорожье, не говоря про скудную природу, съ которой карелъ при всемъ напряженіи силъ едва въ состояніи собрать скудную дань. Дворовъ съ воротами и огородовъ у карелъ нѣту, но есть широкія и чистыя деревенскія улицы, проходя по которымъ нѣтъ надобности зажимать носъ, ограждая органъ обонянія отъ запаха коровьяго навоза. Дальше на сѣверѣ, гдѣ зимы холоднѣе, карелы заколачиваютъ окна до половины досками и смазываютъ пазы избъ смѣсью глины или толченаго мрамора съ навозомъ, чтобы изба лучше держала тепло. Благодаря обилію лѣса, всѣ постройки крыты тесомъ, а у богатыхъ обшиты имъ и выкрашены въ темнокрасный цвѣтъ и самыя избы.
Обиліе строевого и дровяного лѣса и близость воды позволяютъ каждому хозяину имѣть баню. Впрочемъ бываетъ, что нѣсколько хозяевъ пользуются общей баней. Въ баню ходятъ очень часто, кажется даже, чуть ли не каждый день. Лѣтомъ мытье въ банѣ связано съ купаньемъ, такъ какъ попарившись, лѣзутъ въ рѣку, а зимой валяются въ снѣгу. Должно быть, потребность въ банѣ вызывается обиліемъ насѣкомыхъ -- комаровъ на воздухѣ и клоповъ въ избахъ, отъ которыхъ при всей любви къ чистотѣ почти невозможно отдѣлаться въ щелистой бревенчатой постройкѣ.
Что касается пищи, то главными элементами ея являются хлѣбъ, рыба, рѣпа, дичь. Своего хлѣба, чѣмъ дальше на сѣверъ, тѣмъ хватаетъ на меньшее время, и его приходится прикупать. Особенные охотники до "мучнины", т. е. мучныхъ блюдъ, карелы, у которыхъ немало сортовъ ихъ -- калитки, кокачи, рыбники съ разной начинкой, овсяные блины съ житной кашей, овсяной кисель съ молокомъ (чупука). Хлѣбъ карелы пекутъ пополамъ изъ ржаной и овсяной муки. Рыбу ѣдятъ больше въ вареномъ видѣ, а изъ овощей рѣшительно преобладаетъ рѣпа (печеная, рѣже вареная), для посѣва которой выжигаютъ на подсѣкѣ мелкій березнякъ, она такъ и называется -- подъ рѣпу; такая подсѣка годна только на одинъ разъ. Изъ остальныхъ овощей изрѣдка встрѣчается картофель, все же остальное какъ напр. горохъ, капуста, не выдерживаетъ іюльскихъ морозовъ. Изъ рѣпы приготовляется обычный карельскій напитокъ -- рѣпной квасъ. Дичи, несмотря на обиліе ея, ѣдятъ мало. Въ неурожайные годы недостатокъ хлѣба; дороговизна его и бездорожье часто доводятъ населеніе до формальнаго голода, о которомъ рѣдко приходится слышать, такъ какъ этимъ заброшеннымъ краемъ интересуются мало, а про здѣшнее земство, состоящее, при отсутствіи дворянства и кающихся дворянъ, больше изъ чиновниковъ и купцовъ (они же кулаки), нельзя сказать, что бы оно принимало близко къ сердцу интересы массы, оно больше исполняетъ "волю пославшаго мя". Оттого населеніе справляется съ голодомъ само какъ умѣетъ. Опишемъ здѣсь тотъ удивительный древесный и иной хлѣбъ, кокорымъ олонецкіе жители въ голодный годъ умудряются замѣнять настоящій; цѣны на хлѣбъ подымаются въ такое время втрое, вчетверо и выше противъ обыкновенной. Собственно говоря, хлѣба не хватаетъ почти всегда, такъ что потребленіе хлѣбнаго суррогата чуть ли не вошло въ обычай, и весь вопросъ сводится только къ количеству его.
Есть хлѣбъ "соломенный" и "древесный". Соломенный приготовляется такъ: берутъ ячменную солому, сушатъ ее, толкутъ въ деревянной ступѣ и мелятъ на ручныхъ жерновахъ (иногда на деревянныхъ за неимѣніемъ каменныхъ) и къ полученной трухѣ и пыли присыпаютъ ржаной муки -- четвертую часть, у болѣе зажиточныхъ -- половину. Если нѣтъ ячменной соломы, то берутъ ржаныя колосья съ оставшимися въ нихъ сѣменами, толкутъ въ ступѣ и, неразмалывая, пекутъ изъ толченой мякины хлѣбъ безъ всякой примѣси муки. Хлѣбъ изъ ржаныхъ колосьевъ, конечно, грубѣе, переваривается труднѣе и хуже на вкусъ. "Соломенный" хлѣбъ несомнѣнно вреденъ, но еще ужаснѣе хлѣбъ "древесный". Весной, почему то непремѣнно послѣ перваго грома, сдираютъ съ сосенъ кору, отдѣляютъ внутренній бѣловатый нѣжный слой отъ корки, сушатъ на горячихъ угольяхъ, чтобы "духъ смоляной выгорѣлъ", пока масса не приметъ красноватый цвѣтъ, потомъ ее толкутъ, мелятъ и, смѣшавъ съ мукой (1/4 или 1 / 2 ), пекутъ изъ нея хлѣбъ. Это происходитъ обыкновенно весной, когда уже и соломы нѣтъ. Наконецъ послѣдній суррогатъ, придуманный злополучнымъ олончаниномъ, это "корява", сосновая каша, т. е. та же сосновая пыль, которую за неимѣніемъ муки, всыпаютъ въ молоко. Вотъ этимъ сѣрымъ клейстеромъ и питаются люди... Вынести эту пищу могутъ только исключительно крѣпкіе животы. Обыкновенно же потребленіе ея производитъ опухоль, а затѣмъ смерть. Изъ напитковъ чай не въ такомъ распространеніи какъ въ другихъ частяхъ Россіи, въ западныхъ уѣздахъ его замѣняетъ плохой кофе, который также какъ и соль, доставляется контрабандой изъ Финляндіи. Вино также въ меньшемъ употребленіи по той же причинѣ, какъ табакъ -- много старовѣровъ.
"Но и эта постоянная безхлѣбица, замѣчаетъ Майновъ, не можетъ удержать земледѣльческаго зуда, и просто диву даешься иной разъ, когда верстъ за 20 отъ селенія вдругъ вынырнетъ изъ за лѣса огнище съ посѣвомъ, а слѣдовательно и "подсѣчка государственнаго имущества".
Плохая и недостаточная пища, суровый и влажный климатъ, обиліе болотъ, отсутствіе врачебной помощи все соединилось для того, чтобы предать населеніе края во власть разныхъ повальныхъ и иныхъ болѣзней, среди которыхъ первое мѣсто принадлежитъ тифу и оспѣ. Противъ оспы, которую народъ называетъ Марьей Ивановной, олончане, кажется, ничего не имѣютъ, потому что жертвой ея чаще всего падаютъ дѣти, а большое количество дѣтей въ народѣ отнюдь не считается благословеніемъ свыше. Одинъ изслѣдователь края говоритъ, что когда она появляется въ селеніи, то вся деревня отъ мала до велика собираетъ дары и отправляется въ зараженную избу. "Здравствуй матушка, Марья Ивановна! здравствуй на многія лѣта! Благодарствуй, что посѣтила насъ, рабовъ твоихъ покорныхъ, не будь ты намъ злою мачихой, будь родной матерью! Ты лики порти, да въ гробы не складывай! Не побрезгуй дарами нашими!" Все это сопровождается учащенными поклонами, и дары подносятся больному, который долженъ всенепремѣнно отвѣдать ихъ: и рыбничка, и водочки, и всего такого. Затѣмъ дары съѣдаются присутствующими, а больного ведутъ въ до безобразія натопленную баню, гдѣ незараженные отъ жару завязываютъ себѣ глаза и на руки надѣваютъ рукавицы и "выпариваютъ желанную гостью",-- "а то матушка по Россіи бродивши овшивѣла". Иной отъ такого леченья выздоровѣетъ, а иной (чаще) помретъ" {Майновъ стр. 272.}. Любопытно, что въ здѣшнемъ краѣ оспу олицетворяютъ въ образѣ какой-то Марьи Ивановны; сибирскимъ инородцамъ эта болѣзнь тоже представляется въ видѣ старухи, разъѣзжающей по тундрѣ на красныхъ собакахъ. Тифъ свирѣпствуетъ больше зимой, весной же начинается сезонъ лихорадки, "веснухи". Здѣсь, какъ и вездѣ на Руси, эту хворь распредѣляютъ между 12-ю дѣвицами -- "простоволосыя трясавицы, лукавыя, окаянныя, видѣніемъ престрашныя"; вотъ они: знобиха, ломиха, тугота, коркота (жаба), черная (пятнистый тифъ), огненная, томиха (мигрень), сухота, искрѣпа, синяя, зеленая, смертнозримая. Въ число этихъ болѣзней входятъ, конечно, не однѣ лихорадки, а разнообразныя болѣзни вплоть до апоплексіи (смертнозримая). Далѣе не малое мученіе представляютъ разныя накожныя болѣзни, поражающія особенно часто малолѣтнихъ ребятъ и проистекающія отъ грязной и дурной пищи. Среди нихъ первое мѣсто занимаетъ "свороба", головная сыпь. Эти болѣзни, подобно оспѣ, также чаще всего лечатъ просто баней.
Языкъ, которымъ говорятъ олончане, подобно многому другому, сохранился въ большей чистотѣ. Онъ заключаетъ немало древнихъ словъ и свободнѣе отъ примѣси словъ иностранныхъ и словъ тюркскаго корня, зато принялъ въ себя много корельскихъ словъ. Встрѣчаются, впрочемъ, офенскія слова а у ладвинскихъ стекольщиковъ есть свой такой же "билямскій" языкъ. Характерную особенность олонецкаго говора составляютъ именно эти слова и заимствованная, вѣроятно, тоже у финновъ манера переносить удареніе подальше отъ конца: п о йдемъ, у шелъ, н е могу, в о да: этимъ особенно отличается заонежско пудожскій говоръ; далѣе олончанинъ любитъ смягчать гласныя (а въ я, у въ ю послѣ ц), и согласныя (ч въ ц), напр. вмѣсто чудо говоритъ цюдо, вмѣсто молодица -- молодиця, цитатъ вмѣсто читать. Въ олонецкомъ говорѣ, покрайней мѣрѣ въ заонежьѣ, нѣтъ о канокъ, и въ связи съ этимъ рѣчь часто льется нараспѣвъ, особенно любятъ речитативъ бабы. Неправильности или скорѣе правильности тѣ же, что вездѣ на сѣверо-западѣ: сохранилось двойственное число, въ дательномъ и предложномъ вмѣсто ѣ -- и или ы (въ избы, въ городи), творительный сходенъ съ дательнымъ (взялъ рукамъ вмѣсто руками), въ глагольныхъ формахъ часто опускается окончаніе (не хоче, не п о йде). Населеніе Обонежья сохранило до новѣйшаго времени богатую народную поэзію, особенно эпическую, не только русскую но и финскую. Русскія былины собраны здѣсь Рыбниковымъ и Гильфердингомъ, а причитанія -- Барсовымъ. Изъ 400 былинъ кіевскаго цикла 300 записаны въ Олонецкой губерніи, а былины о Микулѣ сохранились только здѣсь. Извѣстные "сказители" былинъ Рябинины, отецъ и сынъ, олонецкіе крестьяне. Финскіе собиратели (Кастренъ, Европеусъ, Альквистъ и другіе) также нашли здѣсь въ приходахъ Репола и Химола наиболѣе богатый послѣ прихода Вуоккиніэми (Архангельской губ.) матеріалъ, вошедшій въ сборникъ финскихъ былинъ, носящій общее названіе "Калевала".
Экономическое положеніе населенія, конечно, нельзя признать удовлетворительнымъ, хотя вообще олонецкіе крестьяне пользуются большимъ достаткомъ и живутъ во всѣхъ отношеніяхъ лучше своихъ собратьевъ въ разныхъ рязанскихъ и калужскихъ палестинахъ. Основу крестьянскаго благосостоянія составляетъ здѣсь земледѣліе, а промыслы составляютъ лишь извѣстное подспорье, къ которому крестьяне прибѣгаютъ или для покрытія разныхъ нехватокъ въ хозяйствѣ, или же занимаются ими между прочимъ, походя, какъ напр. охотой. При такомъ положеніи дѣла все зависитъ, разумѣется, отъ количества и качества земельныхъ угодьевъ и отъ численности скота. Выше мы уже видѣли, что послѣдняя статья одна изъ самыхъ важныхъ, потому что обработка постоянныхъ пашень здѣсь совершенно невозможна безъ удобренія, а количество скота опять таки зависитъ отъ площади сѣнокосовъ, участки которыхъ нерѣдко разбросаны клочками на громадномъ пространствѣ въ разстояніи 10--20 верстъ отъ селенія. Потому то всякій недородъ сѣна является здѣсь настоящимъ бѣдствіемъ, которое иные мужики стараются смягчить тѣмъ, что замѣняютъ сѣно березовымъ листомъ, который они собираютъ уже въ іюнѣ, сушатъ и затѣмъ, скармливаютъ зимою скоту. Въ отношеніи достатка мѣстные крестьяне довольно рѣзко распадаются на три группы: богачи (дикіе богачи, какъ ихъ зовутъ здѣсь), справные хозяева и, наконецъ, голь перекатная. При земледѣльческой культурѣ распредѣленіе на эти три группы стоитъ въ прочной связи съ владѣніемъ землей, и постепенная концентрація лучшихъ земельныхъ участковъ въ рукахъ богачей является причиной возростанія контингента "перекатной голи". Формы землевладѣнія въ Олонецкой губерніи, въ зависимости отъ способовъ хозяйства, довольно разнообразны и уже давно представляли собою извѣстное сочетаніе общиннаго начала и начала личнаго владѣнія. Въ давнопрошедшія времена преобладало "волостное владѣніе". Это была эпоха подсѣкъ. Обиліе земли позволяло всякому расширять свои участки въ зависимости отъ количества рабочихъ рукъ въ семьѣ. Въ принципѣ земля была общая, "волостная", но каждый заводилъ и обрабатывалъ свои подсѣки, какъ собственникъ. Съ теченіемъ времени лучшія подсѣки и осушенныя болота перешли въ разрядъ "постоянныхъ пашень", начался періодъ "трехполья", который въ скоромъ времени привелъ къ тому, что начало личнаго владѣнія взяло верхъ надъ "волостнымъ" и "общиннымъ" и лучшія земли перешли въ собственность немногихъ богачей, которые завладѣли ими "обыкновенными способами", а не тѣмъ, что затратили собственныя силы на превращеніе этихъ участковъ изъ подсѣкъ въ разрядъ постоянныхъ пашенъ. Такіе участки, созданные собственными усиліями изъ подсѣкъ и болотъ, будутъ ли то пашни или сѣнокосы, до сихъ поръ нерѣдко остаются въ личномъ владѣніи и переходятъ по наслѣдству. Упомянутая выше мобилизація земель и возростаніе численности населенія создали вскорѣ столь невыносимыя условія, что наступила необходимость какъ нибудь раздѣлаться съ возникшимъ неравенствомъ. И вотъ тогда то всплыло наверхъ общинное начало, которое навремя взяло перевѣсъ надъ личнымъ, причемъ дѣло не обошлось безъ вмѣшательства правительственной власти, которой "личное владѣніе" приходилось не по вкусу -- съ обезземеленной голытьбы не соберешь податей. Первый передѣлъ земли, возстановившій нарушенное равновѣсіе, произошелъ въ царствованіе Екатерины II, и благодаря ему община возобладала. Многое однако заставляетъ подозрѣвать, что процессъ земельной мобилизаціи, задержанный въ свое время правительствомъ, не прекратился, а вновь начинаетъ свою работу,-- созидательную съ одной стороны, разрушительную съ другой. Число лицъ, забирающихъ въ волостяхъ билеты и уходящихъ на промыслы, растетъ годъ отъ году: въ нѣкоторыхъ мѣстахъ уходитъ половина, кто на лѣсные промыслы, кто въ столицу; а это указываетъ на то, что "перекатная голь" не въ состояніи прокормиться землей и понемногу уступаетъ ее кому то другому. Условія хозяйства въ этой рѣдко населенной болотно-лѣсистой странѣ не слишкомъ то измѣнились по сравненію съ прошлымъ, они все еще таковы, что даютъ извѣстный просторъ личной самодѣятельности, которая въ нашъ капиталистическій вѣкъ дѣйствуетъ успѣшно лишь на почвѣ извѣстнаго достатка. Если раньше расширеніе обрабатываемаго участка зависѣло исключительно отъ рабочей силы семьи, то теперь при наличности наемнаго труда оно стоитъ въ гораздо большей зависимости отъ денегъ... богатый увеличиваетъ свои владѣнія, бѣдный лишается того немногаго, что имѣлъ.