Этому процессу ставитъ нѣкоторые препоны разрядъ "справныхъ хозяевъ", среди которыхъ имѣетъ наибольшее развитіе артельное начало. Такіе хозяева, не имѣя возможности превратить болото въ пашню или сѣнокосъ единоличными усиліями, соединяются для этой цѣли въ артели, такъ называемыя себры; этимъ путемъ каждый изъ членовъ артели увеличиваетъ свою "личную" недвижимость, благодаря чему онъ повышаетъ свои шансы современемъ попасть въ разрядъ богачей. Изъ перекатной голи понемногу рекрутируется армія наемныхъ рабочихъ, которыми буквально торгуютъ "десятники", "рядчики", т. е. поставщики рабочихъ рукъ на разные промыслы. Каждый недородъ, а они часты въ Олонецкой губерніи, усугубляетъ неравенство, и бѣдняки постепенно должаютъ "справнымъ" и богачамъ. И немудрено, -- весною бѣдняки покупаютъ у нихъ свой же, проданный осенью хлѣбъ по вдвое возросшей цѣнѣ!
Волостное владѣніе способствовало въ свое время равномѣрному разселенію, вызывая возникновеніе "починковъ". Общинное и личное владѣніе, наоборотъ, благопріятствуетъ концентраціи населенія въ большихъ селеніяхъ. Волостное владѣніе и почти чистое натуральное хозяйство преобладаютъ въ рѣдко населенныхъ сѣверныхъ частяхъ, тогда какъ въ южныхъ болѣе густо населенныхъ уѣздахъ, которые въ скоромъ времени пересѣчетъ желѣзная дорога на Петрозаводскъ, оно отошло въ область прошлаго.
Нѣтъ, конечно, сомнѣнія, что рядъ разумныхъ экономическихъ мѣропріятій могъ-бы привести къ тому, что при жизненности артельнаго начала обитатели Олонецкой губерніи обезпечили бы себѣ съ помощью его болѣе свѣтлое будущее. Дѣйствительно -- земли много, при расчисткѣ лѣса и по осушкѣ многихъ болотъ ея могло бы хватить всѣмъ, проведеніе дорогъ сильно подняло бы промышленность края, но... событія, протекающія въ этомъ глухомъ краѣ съ особенной медленностью, направляются совсѣмъ не въ томъ направленіи, какое выгодно подавляющей массѣ населенія. Правда, въ Олонецкой губерніи нѣтъ помѣщиковъ, а потому отсутствуютъ и многія явленія, характеризующія сіе "рыцарское" сословіе, но роль его съ успѣхомъ выполняютъ сельскіе богачи, которые наряду съ чиновниками заполняютъ здѣшнее земство. Не говоря уже про то, что перереформированное въ недавнее время земство вообще потеряло значительную долю своей полезности, оно въ Олонецкой губерніи носитъ еще специфическій характеръ: покорное по отношенію къ власти, оно не очень то близко принимаетъ къ сердцу интересы населенія, за что и пользуется въ его средѣ вполнѣ заслуженной непопулярностью. Не трудно конечно понять, къ чему клонитъ дѣло, когда засиліе во всемъ беретъ все болѣе усиливающаяся сельская буржуазія, хотя бы здѣшніе представители ея выгодно отличались отъ своихъ собратьевъ, извѣстныхъ повсюду въ Россіи подъ именемъ "кулаковъ", своей большей культурностью и обнаруживаемою подчасъ представителями ея готовностью удѣлить часть заглотаннаго куска на пользу общую. Мѣстные Финогенычи, живущіе куда чище и благообразнѣе россійскаго г-на Колупаева, съ особенной охотой жертвуютъ на школы, которыя въ Олонецкой губерніи нерѣдко поражаютъ своимъ благоустройствомъ.
Такъ напр., прекрасно устроенное народное училище въ селѣ Лугахъ Каргопольскаго уѣзда вызвано къ жизни всецѣло усиліями мѣстнаго богатаго крестьянина Е. П. Попова, причемъ цѣль его заключалась вовсе не въ томъ, чтобы раздобыть себѣ такимъ способомъ медаль или благодарность начальства. Кромѣ многихъ школъ, обитатели губерніи обязаны своимъ богачамъ многими другими общеполезными сооруженіями, въ числѣ которыхъ особенно выдѣляются мосты, гати, дороги. Построеніе мостовъ еще въ древнія времена представляло "подвигъ",которому съ особенной любовью предавались мѣстные вольные устроители края изъ числа раскольниковъ.
Это обстоятельство не слѣдуетъ, конечно, приписывать особенной культурности Олонецкихъ Финогенычей, мы скорѣе склонны видѣть въ этомъ явленіи вліяніе давнихъ демократическихъ началъ, сохранившихся въ бытѣ и нравахъ населенія благодаря расколу, этому цѣнному обломку древней Руси, скрывшему въ своей изуродованной, продавленной, общипанной игрою судебъ оболочкѣ не одно пустое восмиконечіе и двуперстіе.
Изъ общаго числа 376.102 ч., составляющихъ населеніе Олонецкой губерніи, оффиціальная статистика зарегистрировала всего только 5.244 ч. уклоняющихся отъ православія, изъ нихъ 2.383 ч. единовѣрца и 2.871 ч. раскольника. Надо ли говорить, что цифра эта совершенно невѣрна. Населеніе уѣздовъ Повѣнецкаго, Пудожскаго и Каргопольскаго, русскіе и карелы, -- чуть ли не сплошь раскольники, числящіеся однако по спискамъ православными. Восьмиконечные кресты, старинныя иконы и книги, двуперстіе, особая посуда, отвращеніе къ табаку и вину -- вотъ первые, легко кидающіеся въ глаза признаки принадлежности къ расколу. Многократныя гоненія, закончившіяся въ 1854 г. настоящимъ погромомъ, связанныя съ ними строгости, стѣсненія, жестокое и оскорбительное отношеніе къ личности раскольника и его святынямъ со стороны духовенства, особенно работавшихъ здѣсь одно время миссіонеровъ, не гнушавшихся доносовъ и прибѣгавшихъ на каждомъ шагу къ дѣятельному содѣйствію полиціи, привели къ тому, что расколъ надѣлъ на себя личину православія, но пустующія церкви и многочисленныя записи духовныхъ пастырей, ежегодно отмѣчающихъ въ своихъ спискахъ противъ именъ пасомыхъ ими "православныхъ", -- "не былъ у исповѣди и св. причастія по нерадѣнію" или "по болѣзни", указываютъ, что населеніе еще упорно придерживается старой вѣры.
Расколъ старообрядства, возникшій въ срединѣ 17-го вѣка по поводу исправленія Никономъ церковныхъ книгъ, вылился вскорѣ въ болѣе широкое опозиціонное движеніе, въ которомъ недовольство существующимъ порядкомъ сплелось самымъ запутаннымъ образомъ съ консервативнымъ желаніемъ уберечь національную старину, отъ постепенно надвигавшихся на нее элементовъ новой, именно западной культуры. Отсутствіе теоретической научной мысли, берущей на себя руководительство народнымъ сознаніемъ, въ чемъ допетровская Русь сильно походила на современный намъ Китай, было причиной, почему это опозиціонное движеніе приняло въ высшей степени уродливыя формы и въ формулированіи своихъ требованій почти не вышло за предѣлы узкой церковности. Постепенное распространеніе правительственной власти на окраины, которыя были колонизованы свободною волной переселенцевъ, уходившихъ изъ центральныхъ областей Московскаго государства по самымъ разнообразнымъ причинамъ, большая свобода и самостоятельность этихъ новыхъ частей ростущаго государства, вотъ причины, почему, расколъ нашелъ въ нихъ болѣе прочную опору и создавалъ себѣ здѣсь новыя формы. Неразвитая критически, туго работавшая русская мысль оперлась на вызванное Никономъ раздвоеніе въ безсознательной надеждѣ найти на этомъ пути свое собственное, національное выраженіе, развить новыя, добавочныя недостающія формы для развивавшейся жизни и создать этимъ путемъ систему соціальнаго строя, которая совмѣстила бы въ себѣ возможность дальнѣйшаго развитія на основѣ своего древняго, вѣками развивавшагося строя. Это стремленіе встрѣтило непреодолимое сопротивленіе съ одной стороны въ слишкомъ сильномъ правительствѣ, обладавшемъ несравненно болѣе дѣйствительными средствами и силами для того, чтобы направить народное развитіе по своему пути, выгодному для заправительскаго слоя націи, и оправдываемому потребностями времени и логикой положенія, съ другой -- въ собственной убогости мысли, безсильно и поверхностно скользившей по св. Писанію и Преданію, изъ котораго развитое сознаніе западнаго народа извлекло опорные принципы для новыхъ религіозныхъ и соціальныхъ воззрѣній. Можетъ быть послѣднее обстоятельство не составило бы непреоборимаго препятствія, и упорная работа раскольничьей мысли выбралась бы изъ дебрей формальной церковщины на просторъ, куда ее выпирали непреклонныя требованія самой жизни, еслибы частыя и сильныя гоненія и разныя стѣсненія въ концѣ концовъ не вырвали бы изъ подъ ногъ упрямо боровшагося съ правительственною влтстью раскола матеріальной основы его силы. Какимъ образомъ умственное движеніе, упорная, хотя подчасъ и безплодная работа сознанія, характеризующая разныя толки раскалывавшагося въ свою очередь старовѣрія, понемногу находила болѣе раціональныя формы и сравнительно легко отбрасывала то, что сковывало и тормозило или могло тормозить въ будущемъ соціальное развитіе,-- показываетъ исторія сѣвернаго раскола. Около 1685 г. расколъ разбился на поповщину и безпоповщину. Болѣе радикальная безпоповщина пошла по направленію, намѣченному еще при жизни протопопа Аввакума; основную мысль, легшую въ основу ея, можно формулировать такъ: разъ антихристъ народился и уже царствуетъ на землѣ (какъ училъ Аввакумъ), то значитъ православіе утрачено, и на землѣ нѣтъ болѣе ни истинной церкви, ни таинствъ, нѣтъ и не можетъ быть священства, и для общенія съ Богомъ не требуется посредничества церкви, а достаточно молитвы и религіозныхъ упражненій. Не отрицая брака, безпоповцы остановились на требованіи безбрачія, такъ какъ за отсутствіемъ священниковъ браки некому было совершать. Но такъ какъ подобное требованіе въ сущности неисполнимо, то вопросъ о бракѣ получилъ практическое, подсказанное жизнью разрѣшеніе, оставаясь въ теоріи крайне запутаннымъ. Мы ясно видимъ здѣсь, какъ скованная авторитетомъ мысль, покачнувшись на своей вѣковой основѣ отъ какихъ то по существу совершенно маловажныхъ разногласій (двуперстіе, трегубая алилуя, восьмиконечный крестъ и т. п.), въ своемъ логическомъ развитіи безтрепетно опрокидываетъ гораздо болѣе крѣпкія традиціонныя преграды и съ необычайной смѣлостью рѣшаетъ наново самые основные вопросы. Главнымъ райономъ первоначальнаго распространенія безпоповщины является сѣверное русское Поморье. Думаютъ, что это произошло оттого, что самыя природныя условія давно уже пріучили здѣшнее населеніе обходиться безъ поповъ. Но можетъ быть справедливѣе мысль, что радикализмъ русскаго сѣвера, есть радикализмъ Сѣвера вообще -- большая затрата труда, необходимость цѣлесообразной экономіи его на сѣверѣ, сравнительно съ веселящимся чувственнымъ Югомъ, устанавливаютъ здѣсь болѣе короткіе пути между дѣйствительностью и сознаніемъ и труднѣе мирятся съ занесенными издали и совершенно лишними здѣсь формами быта. Отсюда религіозный раціонализмъ сѣверянъ. Поморское согласіе, сложившееся на сѣверѣ, вскорѣ создало центръ и опору для всей безпоповщины въ знаменитой Выгорѣцкой обители, возникшей на рѣкѣ Выгѣ въ концѣ 17-го столѣтія. Отъ поморскаго согласія отдѣлилась въ 1706 г. федосѣевщина, а въ 1730 г. еще болѣе радикальная филипповщина, послѣ чего дробленіе безпоповщины на менѣе и болѣе радикальные толки пошло еще быстрѣе. Такъ изъ федосѣевщины выдѣлилась титловщина, аристовщина; изъ филипповщины -- пастухово согласіе, аароновщина. Затѣмъ появились странники или бѣгуны, нѣтовщина, или спасово согласіе, самокрещенцы, рябиновщина, дырники, средники, любушино согласіе, воздыхатели и т. п. мелкія секты, возникавшія уже въ иныхъ мѣстахъ нашего обширнаго отечества.
Поморское согласіе, какъ сказано выше, отрицаетъ священство, предоставляетъ мирянамъ совершеніе таинствъ, которыя дѣлитъ на "нужнопотребныя" (крещеніе, покаяніе и причащеніе) и просто "потребныя" (остальныя четыре), безъ которыхъ спасеніе возможно. По отношенію къ таинству брака Поморское согласіе держалось вначалѣ отрицательной точки зрѣнія, требуя для всѣхъ "дѣвства", но такъ какъ практически это оказалось трудноисполнимымъ и приводило къ неудобнымъ послѣдствіямъ, то поморскіе настоятели стали относиться терпимо къ бракамъ, совершеннымъ въ православной церкви, не признавая однако ихъ законными. Затѣмъ вошло въ обычай брачное сожительство безъ вѣнчанія въ церкви по одному взаимному согласію брачущихся. Наконецъ, въ настоящее время установился прежній взглядъ, подправленный особымъ компромиссомъ, т. е. всѣ должны вести безбрачную жизнь, но если кто женится безъ священническаго благословенія, тому общество его единовѣрцевъ не судья -- каждый самъ даетъ въ томъ отвѣтъ Богу. Отказавшись отъ литургіи, поморцы имѣютъ однако свои богослуженія, отправляемыя въ часовняхъ. Въ Выговской пустыни были составлены "чины" этихъ службъ: "чинъ всѣмъ богослуженіямъ непосвященныхъ мужей и женъ", "уставъ поморской службы церковной и келейной", "чинъ нехиротописанныхъ для отправленія крещенія и покаянія", "чинъ очищенія жены родившей", чинъ для поставленія пастырей словесныхъ овецъ". Этотъ послѣдній чинъ есть благословеніе наставниками избираемаго лица въ собраніи народа, онъ сопровождается семипоклоннымъ "началомъ", краткими молитвами и славословіями и представляетъ такимъ образомъ посвященіе. Посвященное лицо получаетъ титулъ "благословеннаго отца". Принимая къ себѣ отказавшихся отъ православія, Поморское согласіе требуетъ отъ нихъ полнаго разрыва съ прежней церковью и потому перекрещиваетъ ихъ. До 1738 г. поморцы не молились за царя, но затѣмъ они постановили на соборѣ поминать Императорское Величество вездѣ, гдѣ значится по книгамъ, и приняли тропарь "Спаси Господи люди твоя"; но это "моленіе" не вошло въ ученіе, а является простымъ и внѣшнимъ приспособленіемъ къ "обстоятельствамъ".
Первыми основателями Поморскаго согласія были: Павелъ, бывшій епископъ Коломенскій, Досифей, игуменъ тихвинскаго Никольскаго монастыря и соловецкіе выходцы иноки: Епифаній, Германъ, Іосифъ, дьяконъ Игнатій, инокъ Корнилій и повѣнецкій крестьянинъ Емельянъ, но организовали его по настоящему Данила Викулинъ, дьячекъ изъ Шунги, и братья Денисовы -- Андрей и Симеонъ, главные дѣятели и столпы Данилова монастыря или Выговской пустыни, ставшей благодаря имъ настоящимъ центромъ для безпоповщины всей Россіи.
Въ началѣ возникновенія раскола увѣренность въ томъ, что антихристъ народился и, стало быть, конецъ міра близокъ, разжигала ревность о вѣрѣ до готовности принять мученическій вѣнецъ. Еще Аввакумъ училъ, что насильственная смерть за вѣру вожделѣнна: "стоять въ вѣрѣ" надо непоколебимо, "страха человѣческаго не бояться, а надѣяться на Бога всенадежнымъ упованіемъ и смѣло по Христѣ страдать... хотя и бить станутъ и жечь... Что лучше сего? Съ мученики въ чинъ, съ апостолы въ полкъ, со святители въ ликъ. А въ огнѣ то здѣсь небольшое время потерпѣть. Боишься пещи той? Дерзай, плюй на нее, не бось! До пещи страхъ-отъ, а егда въ нее вошелъ, тогда и забылъ вся..." Такъ проповѣдывалъ Аввакумъ, и немало нашлось на сѣверѣ гонимыхъ и затравленныхъ бѣглецовъ, которые слѣдовали этому совѣту тѣмъ охотнѣе, что упорныхъ изъ нихъ безъ того ждала пещь {По 12-ти статьямъ царевны Софьи отъ 7 апрѣля 1685 г. полагалось: 1) жечь въ срубѣ: тѣхъ, которые хулятъ господствующую церковь и производятъ въ народѣ мятежъ или соблазнъ и остаются упорными, а также и тѣхъ, которые у казни покорятся св. Церкви, но потомъ снова обратятся въ расколъ; наконецъ тѣхъ, которые увлекали другихъ на самосожженіе. 2) Казнить смертію: тѣхъ, которые перекрещивали другихъ въ свою секту, и тѣхъ которые, перекрестившись, не соглашаются вернуться въ Церковь. 3) Бить кнутомъ и ссылать нъ дальніе города: раскольниковъ, скрывающихъ принадлежность свою къ расколу, хотя бы послѣ и раскаялись; всякаго званія людей, укрывавшихъ раскольниковъ у себя въ домѣ и не донесшихъ на нихъ. Имущество казенныхъ и ссылаемыхъ конфисковалось на томъ основаніи, что на прогоны и жалованье "сыщикамъ шло много государевой казны".}. И самосожженія происходили въ ужасающихъ размѣрахъ. Только до 1690 г. на сѣверѣ сожглось не менѣе 20.000 ч. (изъ нихъ не болѣе 3.800 душъ до изданія указа 7 Апрѣля 1685 г., стало быть указъ значительно усилилъ это явленіе). Послѣдній случай самосожженія имѣлъ мѣсто въ Олонецкой губ. въ 1860 г., когда сожглось 15 ч. Какъ извѣстно этому предшествовалъ разгромъ 1855 г.