Убогая избушка безземельного финна ("неоседлого землевладельца"), кое-как выстроенна на чужом клочке земли, аредрванного у собственника.
Кто же эти "неосѣдлые?". А это очень разный людъ. Вотъ, напримѣръ, муоналнесъ -- нахлѣбники, ипаче, годовые земледѣльческіе рабочіе. Они живутъ со своими семьями на землѣ помѣщика или сооственника-крестьянина, на хозяйскихъ харчахъ, работаютъ на хозяина 2--3 дня въ недѣлю. Кромѣ харчей, въ видѣ продуктовъ,-- ржи, кортофеля, масла и т. п. они получаютъ небольшое жалованье, рублей 60--70 въ годъ, смотря по контракту. Въ барскихъ имѣніяхъ такіе рабочіе живутъ въ большихъ общихъ казармахъ; Какъ ни скудно живется этимъ рабочимъ, но положеніе ихъ все-таки лучше тѣхъ, кого въ Финляндіи называютъ мякитупала й ненъ т. е. "живущій въ избушкѣ на пригоркѣ". Приблизимся къ такой избушкѣ, сложенной изъ тонкаго дрянного лѣса и расположенной гдѣ нибудь подальше на краю усадьбы, гдѣ топкій лугъ или песчаный пригорокъ переходитъ въ усѣянный валунами пустырь или въ мелкій соснякъ. Крыша ея вогнулась, поросла зеленымъ мохомъ, а гдѣ отъ старости должны зіять дырья, тамъ обитатель ея наложилъ бересты и аккуратно придавилъ ее плашками. Все указываетъ на то, что сама избушка, сѣрая изгородь возлѣ нея, картофельный погребокъ и закутка для свиньи собирались и возводились по частямъ и въ разное время изъ сборнаго матеріала, который хозяинъ добывалъ тамъ и сямъ. Все жалко и убого, но свидѣтельствуетъ ясно, что бѣдная семья честно и упорно силится обезпечить себѣ скудное пропитаніе и жилье. Низкія оконца зимой завалены снаружи мохомъ, полузавѣшаны холстиной, потому что въ щели между стеклышками, изъ осколковъ которыхъ заботливо составлено окно, неумолимо дуетъ вѣтеръ и даже порошитъ снѣгъ. Вся то избушка состоитъ изъ одной комнатки съ большой печью и крохотныхъ сѣней, да пристройки для единственной коровы, если она есть. Возлѣ избушки, внутри изгороди небольшой, съ трудомъ вскопанный, картофельный огородъ. Видно, что хотѣлось бы и вскопать его хорошенько, и навозу потрусить больше -- да силъ не хватаетъ, времени нѣтъ. Здѣсь живетъ бобыль. Этотъ клочекъ земли онъ снимаетъ у хозяина подъ обязательство отработать ему нѣсколько дней въ году или прямо за деньги. Изъ хозяйскаго лѣсу онъ получаетъ валежникъ для топки, на хозяйскій выгонъ ходитъ его корова съ тощей спиной и большимъ вспученнымъ животомъ -- не даромъ, конечно. А зарабатывать этому мякитупалайнену представляется гдѣ угодно. Рано утромъ онъ плетется по тропинкѣ куда нибудь на постройку, пилить бревна, лѣтомъ онъ коситъ, убираетъ сѣно, словомъ, рветъ работу, гдѣ удается найти ее. Нѣтъ работы -- онъ голодаетъ. Станетъ вовсе плохо въ этой мѣстности, или сгонитъ его съ аренды хозяинъ, онъ переселяется на другой клочекъ, перетаскивая туда свою жалкую избушку по бревнышкамъ, если только она принадлежитъ ему.
Зайдемъ внутрь. Въ небольшой комнатѣ съ прогнувшимся, щелеватымъ поломъ и низкимъ потолкомъ много народу. Въ переднемъ углу у лавокъ столъ. Къ нему свисаетъ съ потолка маленькая лампа. Дальше у стѣнъ старый комодъ, постель или двѣ. Въ другомъ углу, выступая чуть не на середину горницы, большая, пахнущая гарью и закопченная печь. На постеляхъ гомозятся ребята, за столомъ, сидя на лавкахъ и стульяхъ, обѣдаютъ взрослые. Дряхлая старушка, ломая хворостъ съ прилипшимъ къ нему снѣгомъ, топитъ печку и варитъ на веселомъ огонькѣ кофе въ черномъ отъ копоти чайничкѣ. Старикъ съ густыми, сѣдѣющими волосами неподвижно сидитъ у окна и куритъ трубку. Почему такъ много народу въ убогой избушкѣ, единственнымъ украшеніемъ которой служатъ сипло тикающія на стѣнѣ старые часы? Или всѣ эти люди составляютъ одну семью? Нѣтъ, здѣсь тѣснятся двѣ семьи: кромѣ семьи хозяина, который представляетъ изъ себя мелкаго арендатора, мякитупалайнена, въ тѣсной комнаткѣ нашла себѣ пріютъ семья постояльца, представителя самой жалкой группы сельскихъ жителей. У арендатора нѣтъ ни денегъ, ни запасовъ, но все же онъ живетъ въ своей избушкѣ, имѣетъ свою корову, онъ "хозяйничаетъ" на клочкѣ земли, хотя каждый день его осаждаетъ забота, гдѣ достать работу. Но все же въ воскресенье, когда онъ надѣнетъ чистую рубаху, натянетъ поверхъ ея старенькій, но заботливо сохраненный въ чистотѣ пиджакъ и выпуститъ штаны поверхъ голенищъ ветхихъ сапогъ, да выйдетъ на перекрестокъ у церкви покурить трубочку въ обществѣ такихъ же скромныхъ тружениковъ, ему начинаетъ мерещиться, что онъ человѣкъ,-- бѣдный и незамѣтный, но человѣкъ, съ такими же правами и потребностями, какъ тѣ, кто усѣлся въ большихъ домахъ на просторныхъ земляхъ. "Есть,-- говоритъ онъ въ утѣшеніе себѣ,-- кому живется еще хуже". И къ несчастью онъ правъ, потому что молодой парень съ костлявой женой и парой бѣлокурыхъ ребятъ, занимающій уголъ въ его убогой хатѣ, еще бѣднѣе его. Это уже совершенный бѣднякъ; у него нѣтъ ни жилья, ни клочка арендованной земли, и потому онъ принужденъ ютиться въ избѣ бѣднаго арендатора въ качествѣ нахлѣбника за самую скромную плату, обольщаясь отдаленной надеждой, что когда нибудь ему удастся сколотить деньгу и купить старый домишко, который онъ поставитъ на пустырѣ посреди клина нанятой землицы. Жена его тоже работаетъ, не покладая рукъ, и все же оба они и дѣтки ихъ не всегда сыты. А когда наступаютъ страшные годы неурожая, оттого что ранніе морозы побили посѣвы, всѣ эти бѣдные, необезпеченные земледѣльцы обречены на голодъ, на болѣзни и смерть. Въ это черное время появляется тотъ ужасный хлѣбъ изъ толченой сосновой коры, который только заглушаетъ голодъ; долгое питаніе имъ за отсутствіемъ другой пищи, рано или поздно, приводитъ самаго сильнаго работника на край могилы. Избушки и землянки полны тогда несчастными страдальцами, которые лежатъ пластомъ съ темными, истощенными лицами, въ бреду отъ голоднаго тифа, иногда рядомъ съ тѣми, кто уже скончался нѣсколько дней тому назадъ. Приходъ, который долженъ содержать своихъ нищихъ, и частная благотворительность не въ силахъ помочь всѣмъ, и только болѣе достаточные сосѣди, заглядывая время отъ времени въ эти уединенныя жилища смерти, ставятъ у ложа погибающихъ краюху хлѣба или чашку тощаго молока. Много десятковъ лѣтъ бѣдствовали эти несчастные, молча и терпѣливо, не обвиняя никого. Только недавно судьбой ихъ стали интересоваться.
Послушаемъ, что разсказываетъ о "голодномъ годѣ" финскій писатель Піетари Пейверинта.
Илмари Юузе.
Эпизодъ изъ голоднаго 1867 года.
Юузе отнюдь не былъ ученымъ человѣкомъ. Мальчикомъ онъ выслушивалъ въ школѣ немало упрековъ и замѣчаній, потому что ученіе плохо давалось ему. Онъ попытался-было уклониться отъ этихъ непріятностей тѣмъ, что пересталъ ходить въ школу. Но попытка кончилась тѣмъ, что его привели въ школу при содѣйствіи полиціи. Передъ тѣмъ, какъ приступить къ чашѣ причастія, Юузе нѣсколько лѣтъ подрядъ ходилъ учиться къ пастору, потому что имѣть дѣло съ полиціей казалось ему очень непріятно {Въ Финляндіи, пока было мало школъ, дѣти обучались грамотѣ у пастора. Неграмотные и незнающіе основъ вѣры не допускаются къ причастію, къ которому у лютеранъ подростки приступаютъ, когда проявятъ извѣстную зрѣлость.}. Нельзя сказать, чтобъ ему не хватало добраго желанія. Вѣдь онъ усердно старался умѣстить книжную премудрость въ свою голову съ помощью глазъ, устъ и указательнаго перста, такъ что нерѣдко потъ катился градомъ съ его наморщеннаго лба. Наконецъ, его допустили къ священной вечери, несмотря на то, что познанія его мало чѣмъ отличались отъ тѣхъ, какія онъ имѣлъ, когда только еще приступалъ къ ученію.
Между тѣмъ Юузе уже успѣлъ превратиться въ сильнаго, широкоплечаго парня. Добывать себѣ хлѣбъ, работая въ людяхъ, ему пришлось уже съ десятилѣтняго возраста. Работу ему давали вездѣ охотно, потому что Юузе трудился охотно и былъ добродушнаго нрава. Онъ получалъ скромную плату въ качествѣ рабочаго, но такъ такъ у него, подобно многимъ другимъ, сложилась скверная привычка тратить по воскреснымъ днямъ то, что онъ скопилъ за недѣлю, то ему не удавалось завести себѣ приличнаго платья, въ какомъ щеголяли другіе парни.
Нехорошо человѣку жить одному. Истина эта понемногу стала ясной и Юузе, и, когда ему стукнуло 24 года, онъ высваталъ себѣ въ жены служанку, сироту безъ роду и племени, и безтрепетно обвѣнчался съ нею.
Но разъ появилась подруга жизни, надо было обзавестись и собственнымъ очагомъ, чувствовать свою крышу надъ головою. Тогда Юузе пошелъ къ Илмари и попросилъ у него разрѣшенія расчистить клочекъ земли и поставить на ней свою хижину. Правда, земля у Илмари была похуже, чѣмъ у другихъ собственниковъ, но разъ отецъ Юузе жилъ на ней, то и Юузе тоже какъ-то невольно потянуло на старое мѣсто, несмотря на то, что отецъ его погибъ въ тяжелой борьбѣ за существованіе. Контрактъ былъ заключенъ въ самое короткое время, и вотъ Юузе получилъ участокъ довольно болотистой земли.