Прошло еще нѣсколько недѣль, и голодный тифъ, обычный спутникъ нужды и голода, проложилъ себѣ путь въ домъ для бѣдныхъ. Всѣ обитатели его поочередно падали его жертвой. Рука смерти косила богатую жатву.
Юузе часто навѣщалъ дѣтей въ этомъ гнѣздѣ смерти, и, когда онъ увидѣлъ, какъ блѣдныя тѣни одна за другой склонялись на ложе болѣзни и гибли, ему захотѣлось увести дѣтей домой. Разрѣшеніе на то не заставило ждать себя, потому что при страшной смертности отъ свирѣпой болѣзни у всѣхъ руки были полны дѣла. Изъ дѣтей Юузе еще никто не хворалъ, и потому была надежда, что, убравъ ихъ изъ дома для бѣдныхъ, онъ отстранитъ отъ нихъ руку смерти.
И вотъ дѣти въ теченіе цѣлой недѣли дома, какъ вдругъ старшій начинаетъ жаловаться на боль въ головѣ, въ спинѣ; спустя нѣсколько дней дитя уже бредитъ и мечется въ постели въ приступахъ жестокой горячки. Очевидно, дитя заразилось въ домѣ для бѣдныхъ и носило зародыши болѣзни въ себѣ. Одинъ за другимъ дѣти и даже мать стали жертвой болѣзни, одного Юузе пощадила она.
Можно себѣ представить, какъ ему было тяжело день и ночь ухаживать за всѣми больными, которыхъ было восемь человѣкъ. Со двора Илмари ему приносили время отъ времени немного молока и хлѣба изъ сосновой коры. Юузе варилъ изъ этого съ примѣсью соли похлебку и пытался кормить ею больныхъ, чтобы они не погибли отъ истощенія. Самъ онъ довольствовался коркой этого жалкаго хлѣба, которую глодалъ, мокая ее въ соль и запивая водою.
Двѣ недѣли спустя померъ маленькій ребенокъ. Юузе обмылъ трупикъ и поставилъ его въ сѣняхъ. Черезъ два дня скончалась и мать.
Этотъ ударъ сильно придавилъ его. Онъ думалъ и такъ и эдакъ, но нигдѣ никакого выхода, ни откуда нѣтъ помощи. Ему оставалось только ходить за больными дѣтьми, какъ онъ умѣлъ, одному предъ лицомъ жестокой смерти.
Прошла третья недѣля, и Юузе остался одинъ: вся семья его лежала на полу, одинъ подлѣ другого, въ пустыхъ сѣняхъ. Самъ Юузе такъ ослабъ отъ страданій, горя, голода, отъ безсонныхъ ночей, что былъ не въ силахъ самъ схоронить своихъ милыхъ. Объ этомъ позаботился комитетъ о бѣдныхъ. И вотъ въ одинъ день во дворъ въѣхало двое саней, въ каждомъ по четыре гроба, которые сколотили тѣ обитатели дома бѣдныхъ, которые еще шевелили руками. Покойниковъ, завернутыхъ въ скудныя лохмотья, уложили въ нихъ и увезли.
Юузе такъ ослабъ, что не могъ даже приподняться съ постели, чтобы послать вслѣдъ своимъ милымъ прощальный взглядъ. Но онъ сознавалъ, что происходило въ домѣ, и тихонько всхлипывалъ въ своей постели.
Отнынѣ для Юузе погибли всѣ надежды: дорогіе его не дождались лѣта, отъ котораго ждали спасенія.
Онъ оправился было настолько, что могъ самъ топить печь, но кромѣ этой работы былъ безсиленъ дѣлать что либо и большею частью лежалъ въ постели. Никто не заботился о немъ, ибо у всѣхъ во всей округѣ у самихъ не было пищи! Только отъ Илмари изрѣдка приносили ему молока и кусокъ сосноваго хлѣба. Слабость доходила у него до того, что онъ не могъ даже варить себѣ похлебки, а просто разбавлялъ молоко водой, крѣпко присаливалъ его, пилъ соленую жидкость и глодалъ краюху. Если бъ хоть этой пищи перепадало ему ежедневно! Но вѣдь у Илмари тоже не было много запасовъ, чтобъ давать на сторону, и часто дни тянулись за днями, когда Юузе не перепадало ни крохи. Голодъ неустанно терзалъ и точилъ его.