Иногда въ избушку его заходили двѣ женщины-сосѣдки и помогали ему растопить печь -- пищи онѣ не могли дать ему, у нихъ у самихъ ничего не было; но все же положеніе ихъ было тѣмъ лучше, что они могли двигаться и дѣлать кое что.
-- Навѣрно, тебѣ порядкомъ хочется ѣсть?-- спросила его какъ-то одна изъ нихъ.
-- Я сумѣлъ бы покушать, еслибъ было что,-- сказалъ Юузе,-- но поможешь ли жалобами!
-- Ахъ, какъ страшно, такъ сильно терпѣть отъ голода!-- замѣтила снова женщина.
-- Увы, его чувствуешь слабѣе, когда хорошенько привыкнешь къ нему и когда порою попадаетъ въ ротъ кроха, другая. Жизнь, вотъ что тяжко и лишено покоя. Пришло бы лѣто скорѣе... но горе и безсиліе....-- устало прошепталъ Юузе.
Разъ женщины опять навѣстили его и принесли немного молока и сосноваго хлѣба.
Юузе много благодарилъ ихъ за милость и замѣтилъ, что сбережетъ эту пищу до того времени, когда у него ничего уже не будетъ.
-- А если ты помрешь?-- спросила одна.
-- Я не боюсь смерти, пусть придетъ она... я надломленный, жалкій человѣкъ....-- равнодушно отвѣтилъ Юузе.
-- Но куда ты попадешь послѣ смерти?-- спросила снова женщина, которой казалось необходимымъ позаботиться о его спасеніи.