Я удалился въ противоположную сторону и вышелъ на болото, вдоль котораго виднѣлась недоконченная осушительная канавка. Тропа, столь памятная мнѣ со дня свадьбы, привела меня ко двору. За изгородью мычала тощая корова, свинья рылась на дворѣ, ворота котораго стояли настежь. Посреди двора стояла пустая кровать, а постель покойной висѣла на заборѣ. Стропила попрежнему торчали по угламъ неотпиленныя. Стекла окошка смотрѣли слѣпо, затекли грязью, за ними на подоконникѣ въ берестяномъ коробѣ торчалъ увядшій цвѣтокъ.
И все-таки поселенцу удалось превратить въ пашню хоть кусокъ дебри. Добрый участокъ пашни и такой-же кусокъ готовой росчисти врѣзались въ лѣсъ просѣкой. Но тутъ силы, видимо, измѣнили ему. Правда, онъ повалилъ березнякъ и превратилъ въ пашню ольшанникъ, но позади этой мелочи стояли темныя высокія ели лѣса, подобныя неодолимой стѣнѣ, у подножія которой остановился пахарь.
Долго стоялъ я среди пустого двора. По лѣсу гулялъ вѣтеръ, онъ шумѣлъ въ вершинахъ деревьевъ и, проникая въ дуло моего ружья, извлекалъ изъ него печальные и жалобные звуки.
Итакъ, первое поколѣніе этихъ поселенцевъ сложило оружіе: у того человѣка уже нѣтъ силъ продолжать начатый трудъ. Онъ надломленъ тѣлесно и душевно, огонь его глазъ потухъ, и гордая вѣра въ себя, которою онъ сіялъ въ день свадьбы, исчезла.
Но за нимъ придетъ другой, перейметъ его дворъ, и, можетъ быть, судьба пошлетъ ему больше удачи. Ему уже будетъ легче, потому что лѣсная чаща оттѣснена. Онъ поселится въ готовой хижинѣ и засѣетъ пашню, которую приготовилъ для него другой.
Можетъ быть, современемъ на мѣстѣ хижины встанетъ большой, богатый крестьянскій дворъ, а потомъ, кто знаетъ, кругомъ раскинется цѣлое селеніе.
Но о тѣхъ, кто вложилъ въ эту землю свое единственное богатство -- юношескую силу, не вспомнитъ тогда никто. Вѣдь они были батракъ и служанка, только, притомъ голые бѣдняки.
Если-бы они остались въ пасторатѣ, одинъ -- батракомъ, другая -- прислугой, то жизнь ихъ, весьма возможно, протекла бы свободнѣе отъ заботъ, но дебри лѣса остались бы невоздѣланными, и никто не основалъ бы въ нихъ аванпоста цивилизаціи.
Когда цвѣтетъ рожь на нашихъ поляхъ, и ячмень выкидываетъ колосъ, подумайте тогда объ этихъ первыхъ жертвахъ колонизаціи.
Мы не въ состояніи воздвигнуть памятниковъ на ихъ могилахъ, ибо имя имъ легіонъ, да и самыя, имена -- кто же ихъ знаетъ!