ГЛАВА IX.
Финскія партіи.
Въ Финляндіи говорятъ теперь на двухъ языкахъ -- по-шведски и по-фински. Финскій преобладаетъ во всей Финляндіи, кромѣ ея юго-западной части, гдѣ даже въ деревняхъ говорятъ по шведски. Но еще недавно, лѣтъ 40--50 тому назадъ, шведскій языкъ господствовалъ надъ финскимъ, не потому чтобы на немъ говорилъ народъ, а потому что по шведски говорили всѣ образованные люди. Такъ какъ Швеція была страной, откуда по Финляндіи распространялась культура, то неудивительно, что все шведское -- языкъ, законы, учрежденія и нравы -- усваивались образованными и черезъ нихъ получало дальнѣйшее распространеніе. Но въ это время народное образованіе находилось въ слишкомъ большомъ пренебреженіи, и между высшими и низшими сословіями зіяла глубокая пропасть. Правили страной высшія сословія, весь же народъ, покоряясь ихъ руководительству, терпѣливо работалъ въ глухихъ деревняхъ, погруженный въ невѣжество и въ заботы о насущномъ хлѣбѣ, а тѣ дѣти народа, которыхъ счастливая игра случая выносила изъ низкаго званія, превращаясь въ богачей, спѣшили сбросить съ себя все, что напоминало о ихъ безвѣстномъ происхожденіи, спѣшили превратиться въ "шведовъ". Многіе разбогатѣвшіе горожане, финны по рожденію, не только бросали говорить по фински, ибо на немъ говорило простонародье, но даже передѣлывали свои финскія имена и фамиліи на шведскій ладъ. Такъ шли годы.
Но паступали новыя времена: людей прибавлялось, становилось тѣснѣе жить, и надо было вводить полезныя и необходимыя перемѣны, потомучто иначе странѣ грозила все увеличивавшаяся бѣдность. Но какъ измѣнять существующій строй, если народъ погруженъ въ невѣжество, отъ котораго онъ, чѣмъ дальше, тѣмъ страдалъ все сильнѣе? Увеличившаяся бѣдность и страданія финскаго народа привлекли къ себѣ вниманіе лучшихъ людей, которые не могли смотрѣть на своихъ собратьевъ, какъ на какую то низшую породу людей. И когда, эти люди приблизились къ народу, они увидѣли, что въ немъ и ни въ комъ другомъ заключается все. будущее ихъ страны. Побѣдивъ предубѣжденіе, они вошли въ курную крестьянскую хижину, въ убогую мастерскую, прислушались къ простымъ рѣчамъ, какія тамъ ведутся, внимали къ пѣснямъ и пословидамъ, и тутъ понемногу передъ ихъ изумленными глазами стало открываться, что есть большой финскій народъ, который скромно и безмолвно трудится въ скудной странѣ, чувствуетъ, думаетъ и страдаетъ по-своему, отдѣльно отъ нихъ, въ то время какъ они, образованные финны, на своей же родинѣ превратились въ чужеземцевъ.
Тогда-то понемногу началось то великое движеніе, которое можно назвать "національнымъ". Его начали скромные ученые. Такъ Эліасъ Ленротъ, заинтересовавшись народными пѣснями, съ котомкой за плечами въ теченіи многихъ лѣтъ бродилъ по всей Финляндіи, собирая и записывая старинныя былины по заброшеннымъ хижинамъ въ глухихъ лѣсахъ, куда еще не заглядывала новизна. И вотъ еще въ 1831 г. основалось финское литературное общество, которое спустя 4 года издало собранныя Ленротомъ былины, составлявшія длинную, чудную поэму "Калевалу". Народный бытъ, изображенный въ ней чисто народнымъ, образно-поэтическимъ языкомъ, вызвалъ всеобщее изумленіе. Ученые принялись -- одни изучать языкъ и памятники народнаго творчества, другіе -- изслѣдовать положеніе самого народа. Благодаря ихъ усиліямъ на сцену выступила подавленная шведскимъ вліяніемъ финская національность, выступилъ народъ, котораго учили въ малочисленныхъ школахъ чуждому языку, котораго судили на шведскомъ языкѣ и по шведскимъ законамъ и всѣмъ этимъ отстраняли отъ него тѣ сокровища прогресса, которыя могли и должны были снять съ него печать бѣдности и заброшенности. "Мы переняли отъ шведовъ все лучшее,-- заговорили тогда многіе образованные финны -- но зачѣмъ же намъ превращать себя и народъ въ шведовъ, когда въ нашихъ жилахъ течетъ финская кровь, когда чувства, мысли и интересы нашего народа намъ безконечно ближе всего чужого"! И вотъ финны, не отрицая пользы западныхъ учрежденій и порядковъ, продолжая развивать ихъ у себя, стали стремиться къ тому, чтобы придать странѣ финскій національный характеръ.
Тѣ, кто оказались смѣлѣе и рѣшительнѣе, перестали стыдиться своего происхожденія. Они заговорили на финскомъ языкѣ тамъ, гдѣ прежде звучалъ одинъ шведскій, стали писать по фински, издавать на немъ книги и газеты. За этими піонерами пробужденія финскаго народнаго духа послѣдовали другіе, и вскорѣ многіе финны, предки которыхъ когда то передѣлали свои имена на шведскій ладъ, стали называть себя опять по фински. По фински заговорили въ городахъ, въ образованныхъ семьяхъ. Появились талантливые писатели, ученые, художники, учителя, чиновники, проникнутые сознаніемъ своего родства съ народомъ, которые направили всѣ усилія на то, чтобы возстановить финскую національность.
I. Рунеберг, знаменитый финский писатель.
Вся Финляндія надолго раздѣлилась тогда на два враждующихъ лагеря, на двѣ партіи, одну составляли свекоманы -- сторонники шведскаго языка и культуры, другую -- финноманы, сторонники финскаго языка и финской національности. Борьба была долгая и упорная. Финноманы опирались на народъ, вѣрнѣе, на множество тѣхъ финновъ, которые, благодаря новымъ обстоятельствамъ, какими явились развитіе промышленности и подъемъ земледѣлія, разбогатѣвъ, выходили изъ среды народа и стремились всюду занять равное мѣсто съ представителями прежнихъ шведскихъ и ошведившихся родовъ, сторонниковъ шведской культуры, которые занимали лучшія мѣста въ управленіи и преобладали въ средѣ крупныхъ землевладѣльцевъ и промышленниковъ. Въ этой борьбѣ финноманы сдѣлали многое для народа. Главная ихъ заслуга та, что они создали финскую народную школу, подняли значеніе финской литературы и науки. Дѣйствительно, благодаря языку, финноманы стали ближе къ народу; чтобы привлечь его въ этой борьбѣ на свою сторону, они должны были пойти навстрѣчу его запросамъ, а въ этомъ дѣлѣ на первомъ планѣ стояла борьба съ народнымъ невѣжествомъ.
Вскорѣ въ деревнѣ появилась финская народная школа, въ городахъ, наряду со шведскими гимназіями, учреждались финскія. Каждая партія, соперничая съ другой, стремилась либо открыть большее число училищъ, либо улучшить преподаваніе въ существующихъ. Въ этой борьбѣ финноманы одерживали одну побѣду за другой потому, конечно, что встрѣчали себѣ сочувствіе и широкую поддержку въ народныхъ слояхъ.