Въ этомъ мѣстѣ Кукъ пробылъ почти мѣсяцъ и въ теченіи этого времени не разъ имѣлъ случай наблюдать грубые и кровожадные обычаи туземцевъ, а особенно ихъ страсть къ человѣчьему мясу. Разъ обитатели селенія вернулись изъ похода съ трупомъ молодого туземца. Англичане застали ихъ при концѣ пира, когда все мясо было уже съѣдено. Они видѣли только сердце несчастнаго, воткнутое на вилахъ на носу челна, и его внутренности, валявшіяся на берегу. Уцѣлѣла еще только голова, которую купили у туземцевъ за гвоздь. Но прежде чѣмъ отдать ее, тѣ срѣзали щеки и, поджаривъ ихъ на огнѣ, ѣли съ такимъ гнуснымъ наслажденіемъ, что одному изъ европейцевъ сдѣлалось тошно при этомъ зрѣлищѣ, а другіе пришли въ страшное негодованіе и готовы были перестрѣлять людоѣдовъ на мѣстѣ. Таитянинъ же Махейне плакалъ горькими слезами.
Но вотъ снаряженіе судна покончено, оно готово для плаванія во льдахъ. Корпусъ его основательно зачинили, поставили новыя снасти и паруса, нагрузили, какъ только можно, дровами, запаслись прѣсной водой и сухарями, которые пришлось почистить и высушить, такъ какъ они сильно попортились въ пути. Туземцы съ жадностью накинулись на груду сухарной гнили и поѣдали ее, точно стая коршуновъ. Передъ отъѣздомъ Кукъ опять выпустилъ въ лѣсъ трехъ свиней и нѣсколько куръ, но уже въ пустынномъ мѣстѣ, чтобы туземцы не истребили ихъ, раньше чѣмъ они размножатся. Затѣмъ онъ написалъ письмо капитану Фурно на случай, если "Эдвенчерѣ" зайдетъ сюда, и указалъ въ немъ, куда имъ плыть. Письмо закупорили въ бутылку, которую зарыли подъ деревомъ у ручья, сдѣлавъ на деревѣ мѣтку. 25 ноября судно снялось съ якоря и черезъ проливъ прошло въ открытое море.
Второе плаваніе къ южному полюсу.
Итакъ морякамъ снова предстояло тяжелое и опасное плаваніе, тѣмъ болѣе, что съ ними уже не было "Эдвенчеръ", которую они при выходѣ изъ пролива тщетно призывали многими и частыми выстрѣлами изъ пушекъ. Кукъ взялъ курсъ почти прямо на югъ, чуть чуть къ востоку. Прежніе спутники ихъ -- голубые петрели, чайки съ красными клювами и другія птицы замелькали кругомъ. Уже 400 часовъ продолжалось илаваніе, но Южнаго материка не было видно и слѣда. 6-го декабря мореплаватели были на 197° долготы и 51° южной широты. Это мѣсто лежитъ какъ разъ подъ Лондономъ, такъ что если бы проткнуть отсюда землю черезъ ея середину длинной иглой, то конецъ ея высунулся бы изъ земли на главной рыночной площади Лондона. Они были теперь антиподами своихъ соотечественниковъ въ англійской столицѣ, потому что антиподами называютъ людей (а также и мѣста), которые живутъ на противуположномъ отъ насъ концѣ земного шара. Кукъ надѣялся проникнуть въ это лѣто дальше къ югу, потому что судно его достигло 59° ю. широты, не встрѣтивъ пловучаго льда. Зато было холодно, часто шелъ снѣгъ и градъ, и въ морѣ стоялъ туманъ. Махейне не мало давился "бѣлому дождю", падавшему пушистымъ слоемъ на палубу, и "бѣлымъ камнямъ", таявшимъ въ рукѣ -- вѣдь на его островахъ не знаютъ ничего подобнаго. Но вотъ подъ 60° ю. ш. показалась первая ледяная гора, величественно плывшая по морю, и тутъ изумленію таитянина не было границъ. "Плавучій островъ изъ твердой воды!" Это было что то такое, чего ему не приснилось бы въ самомъ диковинномъ снѣ! Вскорѣ показались новыя горы и цѣлыя ледяныя поля, и громады ихъ производили величественное и зловѣщее впечатлѣніе. Тропическія птицы, взятыя на корабль, убило ледянымъ дыханіемъ стужи, но человѣкъ изъ подъ тропиковъ, Махейне, проплылъ по царству льда и холода невредимъ.
20-го декабря судно достигло южнаго полярнаго круга, гдѣ его привѣтствовалъ большой китъ, который весело нырялъ въ морѣ и разбивалъ волны своимъ гигантскимъ тѣломъ. На другой день случилась мятель, такъ что вахтенные едва видѣли на десять шаговъ впереди судна. Внезапно оно оказывается возлѣ гигантской ледяной горы, чуть не задѣваетъ ее бортомъ, и испуганные моряки ежеминутно ожидаютъ, что съ другой стороны появится такая же бѣлая стѣна, и судно ихъ раздавитъ и раскрошитъ между ними. Къ счастью этого не случилось.
Проникнувъ на югъ, сколько было можно, Кукъ повернулъ къ востоку, и плылъ, то поднимаясь къ сѣверу, то спускаясь къ югу, къ полюсу, тщетно отыскивая Южный материкъ. Но кругомъ видно было только необозримое море и на немъ морскія птицы. Больше ничего! Погода становилась хуже, и все хуже и хуже чувствовали себя матросы на кораблѣ: они жаловались на головныя боли, на лихорадку, на разныя опухоли. Вскорѣ начались бури. "Океанъ, казалось, разсвирѣпѣлъ отъ нашей дерзости проникнуть въ эти области", пишетъ Форстеръ младшій. Разъ въ 9 ч. вечера огромная волна опрокинулась на палубу, вода хлынула потокомъ въ каюты и трюмъ, и всѣмъ казалось, что судно тонетъ, и жизнь ихъ сейчасъ погаснетъ въ холодной безднѣ полярнаго моря. Къ этимъ бѣдствіямъ присоединилось еще другое -- голодъ. Выбросивъ гнилыя сухари въ Новой Зеландіи, Кукъ поневолѣ долженъ былъ экономить, такъ что люди получали только двѣ-трети обычной порціи, да и эта пища оказалась снова тронута порчей. Солонины было довольно, но она такъ пріѣлась, что ее не бралъ въ ротъ даже самый голодный. Люди худѣли и скоро превратились въ какія то живыя привидѣнія. При такихъ обстоятельствахъ недовольство команды росло не по днямъ, а по часамъ. Матросы громко роптали на капитана, но капитанъ, желѣзный капитанъ Кукъ неподвижно стоялъ на своемъ мостикѣ и твердой рукой велъ свой корабль впередъ и впередъ. Онъ рѣшилъ выполнить свое намѣреніе до конца, и ничто не могло измѣнить его рѣшенія. Только разъ повернулъ онъ на сѣверъ, чтобы дать командѣ оправиться въ болѣе теплой области, но затѣмъ снова повернулъ къ полюсу и несся къ нему на всѣхъ парусахъ, точно хищная птица, готовая схватить добычу своими желѣзными когтями. За 68° ю. ш. солнце уже не заходило даже въ полночь, и при видѣ этого Махейне отъ изумленія чуть не превратился въ камень. Но и смѣлому мореплавателю Куку природа начертала предѣлъ: "до сюда и ни шагу дальше!" потому что 30-го января 1774 г. судно его стало у необозримаго ледяного поля, которое тянется, вѣроятно, до самаго южнаго полюса. Это случилось подъ 71 1/2о ю. ш., и дальше Кукъ уже не могъ проникнуть. И вотъ съ капитанскаго мостика раздалась команда: "назадъ!" и прозвучали слова командира: "Ребята, бодрѣе! Я поведу васъ теперь на теплыя квартиры, гдѣ ростутъ кокосы и ананасы!" Попутный вѣтеръ надуваетъ паруса, и "Резолюшенъ" несется мимо ледяныхъ громадъ, какъ птица. "Пора, пора! ворчатъ матросы. "Видно онъ насъ считаетъ не за людей и христіанъ, а за бѣлыхъ медвѣдей, чтобъ морозить подъ полюсомъ? Коли охота, пускай самъ мерзнетъ, а помретъ, такъ пусть душа его летаетъ тутъ альбатросомъ до скончанія вѣка!" Такъ роптали они, и когда внезапно ихъ бравый капитанъ, невозмутимо переносившій ужасныя лишенія плаванія на своемъ посту съ насмѣшливой улыбкой надъ слабыми и робкими, свалился и не могъ проглотить куска пищи, когда этотъ сильный герой серьезно захворалъ и лежалъ, какъ пластъ, въ своей койкѣ, матросы злорадно шептали: "подѣломъ гордецу!" Но злоба ихъ стала понемногу таить и смѣнялась сожалѣніемъ, заботой и горемъ, когда распространилась вѣсть, что капитану все хуже и хуже. "Все-таки, говорили тогда матросы, среди моряковъ нѣтъ второго, равнаго Куку?"
Въ теченіе восьми дней жизнь Кука висѣла на волоскѣ. Спутники его, начиная съ офицеровъ и кончая послѣднимъ матросомъ, толпились у постели больного. Страданія его и страхъ потерять такого замѣчательнаго капитана погасили въ душѣ матросовъ послѣдній слѣдъ нелюбви къ Куку, какъ виновнику ихъ тяжкихъ лишеній во время плаванія. Весь экипажъ съ тревогой слѣдилъ за ходомъ болѣзни, и матросы умоляли корабельнаго врача спасти капитана. Но врачъ и безъ того употреблялъ все искусство того времени. Это ли или крѣпкая натура Кука, только болѣзнь уступила, и больной сталъ поправляться.
Между тѣмъ судно уходило все дальше и дальше отъ холодныхъ областей. Солнце грѣло съ каждымъ днемъ сильнѣе, и больные выползали на палубу и грѣлись въ его живительныхъ лучахъ. Но не однимъ воздухомъ и тепломъ живетъ человѣкъ,-- ему нужна здоровая, свѣжая пища, и потому мореплаватели съ жадностью устремляли взоры на горизонтъ, гдѣ должна была показаться желанная земля. Но земли не было видно. 6 Марта имъ посчастливилось поймать 4 большихъ рыбы, которыя дали столько свѣжаго мяса, что каждый человѣкъ получилъ за обѣдомъ около 1 фунта. Эта была первая свѣжая пища за 3 мѣсяца плаванія.
Наконецъ 11 марта на горизонтѣ показалась темная точка. Это былъ островъ Пасхи, который лежитъ въ Тихомъ океанѣ не очень далеко отъ береговъ Америки. Прошло 103 дня съ тѣхъ поръ, какъ наши путешественники видѣли въ послѣдній разъ землю. Можно себѣ представить, какъ рады они были клочку твердой земли, подымавшейся надъ зыбью океана. Пусть земля эта безплодная черная скала, скудно покрытая бѣдной растительностью,-- кустарникомъ и низкими деревьями -- все-таки это была суша. Мореплаватели нашли на островѣ мало живого. Черная вулканическая почва острова могла бы производить больше растительности, но онъ лежитъ такъ далеко отъ всякой большой суши, что на него могли попасть лишь рѣдкія сѣмена растеній, которыя занесли сюда вѣтеръ, волны моря, птицы и человѣкъ. Человѣкъ очутился и здѣсь среди немногихъ живыхъ существъ (куры, ласточки, крысы и немногія насѣкомыя). Онъ принесъ собой на этотъ пустынный островъ картофель, ямсъ, бананы и сахарный тростникъ, и люди экипажа, особенно больные, съ жадностью накинулись на эти продукты.
