Туземцы острова малорослы, худощавы и умственно ограничены. Они говорили на языкѣ, сходномъ съ нарѣчіемъ таитянъ, такъ что мореплаватели могли объясниться съ ними. Одежды они почти не носили, если не считать узкаго пояска вокругъ бедеръ, но на иныхъ виднѣлись европейскія шляпы и куртки, изъ чего Кукъ заключилъ, что на этотъ островъ заходили до него суда изъ Америки. На головѣ туземцы носили въ защиту отъ солнца большіе плоскіе круги изъ птичьихъ перьевъ, а въ ушахъ ихъ вмѣсто серегъ торчали толстые пучки листьевъ сахарнаго тростника. Кромѣ этого украшенія они еще мазали лице кто красной, кто желтой, кто бѣлой краской. Робкіе и добродушные туземцы питали немалую страсть къ воровству и мошенничеству: такъ они продали на корабль нѣсколько корзинъ съ картофелемъ, въ которыхъ картофель лежалъ только сверху, а внизу оказались камни. Всѣхъ туземцевъ было около 700 ч., но среди нихъ видно было мало женщинъ и дѣтей. Должно быть они спрятали ихъ изъ опасенія чужеземцевъ. Блуждая по острову, европейцы наткнулись на склонѣ холма на большіе каменные столбы вышиной въ 3-- 4 сажени съ громадными человѣчьими лицами. Трудно допустить, что эти памятники воздвигли нынѣшніе тщедушные и жалкіе обитатели острова. Должно быть раньше здѣсь жило другое, болѣе сильное и культурное племя -- такъ рѣшили англичане. 17 марта они покинули островъ и направили курсъ къ островамъ Маркезасъ, которые были давно открыты испанцами. Уже 6 апрѣля судно бросило якорь въ гавани Мадре де Діосъ на о. Вайтаху. Конечно, сейчасъ же появились туземцы съ перцовымъ корнемъ -- знакомъ мира въ рукѣ. Это были стройные, свѣтлокожіе черноглазые люди. Кусокъ ткани вокругъ бедеръ, пучки человѣчьихъ волосъ на рукахъ и ногахъ, ожерелья изъ красныхъ бобовъ и вѣнцы, украшенныя пѣтушьими перьями и перламутромъ составляли ихъ одежду и нарядъ.
Утомленные путешественники были рады отдохнуть на этомъ прелестномъ островѣ. Къ несчастью на первыхъ же порахъ произошло столкновеніе съ туземцами, виной чему были обѣ стороны. Какъ и можно было ожидать, здѣшніе туземцы оказались большими любителями чужихъ вещей. Случилось, что одинъ изъ офицеровъ, выведенный изъ терпѣнія продѣлкой слишкомъ дерзкаго вора, ухлопалъ его изъ пистолета, Дикари въ смятеніи кинулись съ корабля на берегъ. Скоро тамъ загремѣли боевые барабаны, и появилась большая толпа вооруженныхъ копьями и палицами воиновъ. Имѣя на рукахъ много больныхъ и нуждаясь въ съѣстныхъ припасахъ, Кукъ считалъ невозможнымъ покинуть островъ и потому выступилъ противъ враговъ съ избраннымъ отрядомъ солдатъ. Но прежде чѣмъ пустить въ ходъ оружіе Кукъ попытался склонить туземцевъ къ миру. Онъ вышелъ впередъ безъ всякаго оружія и предложилъ имъ успокоиться, сѣсть на землю и выслушатъ его. Кукъ умѣлъ говорить съ дикарями, на которыхъ всегда сильно дѣйствовало его ласковое и спокойное мужество. Они подумали мгновеніе и -- сѣли. Тогда онъ объяснилъ имъ, что путешественники вовсе не хотятъ причинять имъ зло и не тронутъ волоса на ихъ головѣ, если только они сами не подадутъ къ тому повода. Туземцы внимательно слушали Кука, слова котораго такъ подѣйствовали на нихъ, что они успокоились, отложили въ сторону оружіе и вообще отказались отъ всякой мысли о мести. Они сейчасъ же указали англичанамъ свѣтлый источникъ воды, продали имъ свиней и груды всякихъ фруктовъ -- плоды хлѣбнаго дерева, бананы и кокосовые орѣхи. Островъ не великъ, меньше сосѣдняго о. Охивора, но густо населенъ.
Спустя 4 дня мореплаватели покинули островъ, и Кукъ направилъ свое судно на юго-юго-западъ. Уже черезъ нѣсколько дней въ морѣ показались новые, еще неизвѣстные острова, которые поразили путешественниковъ своимъ видомъ. Точно пловучіе вѣнки, показывались вдали все новые и новые атоллы. Они едва подымались надъ водой; ярко-красный прибрежный песокъ смѣнялся дальше темной сочной зеленью, а за нею виднѣлась молочнаго цвѣта лагуна, вода которой сильно отличалась отъ темноголубой воды океана. Это были настоящія коралловые острова, построенные мелкими морскими полипами.
Обыкновенно известковая почва атолла такъ безплодна, что съ трудомъ даетъ мѣсто немногимъ растеніямъ. А такъ какъ на атоллѣ не бываетъ источниковъ, то жители принуждены довольствоваться дождевой водой, которая застаивается и часто загниваетъ въ лужахъ. Отъ всего этого на атоллѣ людямъ живется плохо, и такой пловучій зеленый вѣнокъ только издали кажется раемъ. Кукъ назвалъ открытые имъ острова "Низменными". Онъ не могъ пристать къ нимъ, потому что даже возлѣ самаго берега лотъ не доставалъ дна, такъ что невозможно было бросить якорь. На берегу виднѣлись туземцы -- высокіе темнокоричневые люди.
Кукъ прибылъ вновь на Таити послѣ восьмимѣсячнаго отсутствія. Онъ любилъ эту "жемчужину Тихаго океана" и избралъ этотъ островъ главнымъ пунктомъ для отдыха послѣ всякихъ плаваній и изслѣдованій. Жизнь на Таити представляла какъ бы вѣчный праздникъ. Европейцы посѣщали туземцевъ, туземцы навѣщали и угощались у нихъ. Однажды Кукъ угостилъ островитянъ и ихъ властелина Оту или Помаре I зрѣлищемъ морского артиллерійскаго боя. Пушки корабля оглушали своими залпами берега, клубы дыма заволакивали воздухъ, а ядра и картечь бороздили тихую воду залива, такъ что она шипѣла, кипѣла и брызгами летѣла во всѣ стороны, Вечеромъ англичане устроили фейерверкъ: ракеты и римскія свѣчи летѣли высоко вверхъ и трескались тамъ, осыпая небо искрами, кружились огненныя колеса, огненные фонтаны выбрасывали снопы искръ, горѣли бенгальскіе огни. Туземцы со страхомъ и съ восхищеніемъ любовались этимъ зрѣлищемъ, которое они называли "хива бретанни", т. е. британскій праздникъ,
Съ своей стороны властитель Таити угостилъ европейцевъ зрѣлищемъ морского смотра. Какъ разъ въ это время онъ собирался идти войной на сосѣдній островъ и готовилъ свои силы къ бою. Однажды въ заливѣ появился цѣлый флотъ двойныхъ туземныхъ лодокъ. Ихъ было 160, и на нихъ помѣщалось 6000 гребцовъ и воиновъ. Гребцы сидѣли среди груды приготовленнаго оружія: дротики, палицы, боевые топоры и камни для метанія. Воины толпились на помостѣ лодокъ и представляли своимъ вооруженіемъ, яркой и пышной одеждой необыкновенно живописный и грозный видъ. На каждомъ было три одежды -- нижняя длинная была бѣлая, вторая покороче красная и верхняя коричневая. Лѣвой рукой они потрясали большіе щиты, а на головѣ у каждаго колебался высокій, аршина въ два шлемъ, такъ что издали воины казались какими то гигантами. Шлемы имѣли спереди щиты изъ синевато серебристыхъ голубыхъ перьевъ, обрамленныхъ длинными яркими перьями, которыя, колеблясь, свѣшивались во всѣ стороны. Это украшеніе сіяло издали, и казалось точно голова воина окружена вѣнцомъ яркихъ лучей. Главный адмиралъ и его подчиненные имѣли на спинѣ еще особыя украшенія въ видѣ пучковъ желтыхъ и зеленыхъ перьевъ. Яркія перья составляли страсть таитянъ, особенно красныя. Поэтому таитянинъ Махейне, набравшій на островахъ Тонга нѣсколько мѣшковъ перьевъ тамошнихъ красныхъ попугаевъ, по возвращеніи домой возбуждалъ всеобщую зависть своими сокровищами и изъ бѣдняка превратился въ знатную особу. Таитяне толпами бѣгали за нимъ; забывъ о гвоздяхъ, бусахъ и прочихъ европейскихъ вещахъ, они только и думали, какъ бы раздобыть пару или пучекъ красныхъ перьевъ, за которыя платили баснословныя цѣны, напр. за перо -- свинью.
Вскорѣ Кукъ покинулъ Таити и передъ мореплавателями снова развернулась безконечная равнина океана. Они плыли все на западъ и въ серединѣ іюля открыли новую группу большихъ и совершенно неизвѣстныхъ острововъ. Кукъ объѣхалъ всю группу и не оставилъ неизслѣдованнымъ ни одного острова. Онъ назвалъ ихъ "Ново-Гебридскіе острова" {Просто "Гебридскіе" острова составляютъ архипелагъ у с. з. береговъ Шотландіи.}. Острова высоки и очень лѣсисты, а такъ какъ деревья опутаны ліанами, то приникать внутрь лѣса было трудно, почти невозможно. Но особенно поразили англичанъ туземцы. Сразу было видно, что они принадлежатъ къ совсѣмъ другой породѣ, чѣмъ островитяне Таити, Товарищества, Дружбы и Новой Зеландіи. Такъ на о. Малликоло они были малорослы, тощи, мягкая, гладкая кожа ихъ чернокоричневаго цвѣта, низкій лобъ придаетъ звѣрскій видъ ихъ безобразнымъ обезьяньимъ лицамъ, на которомъ кидается въ глаза австралійское украшеніе: кусокъ дерева или камень, вставленный въ пробуравленную перегородку носа. Одежды на нихъ не было, если не считать узкаго пояска, который впивался въ бедра. Мореплавателей эти туземцы встрѣтили дружелюбно; они вышли къ нимъ на встрѣчу безъ всякаго страха, махая зелеными вѣтвями и поливая свои головы водой, и скоро научились понимать матросовъ. Многіе быстро запомнили и повторяли англійскія слова и вообще проявили большую сообразительность. При этомъ они болтали все время; вѣроятно, видъ пришельцевъ и судовъ сильно поразилъ ихъ воображеніе. Даже ночью они подплывали къ судамъ въ челнахъ, болтали съ матросами, а съ палубы ясно были слышны всю ночь ихъ разговоры, крики и пѣсни на берегу. Англичане одарили ихъ гвоздями, лентами и маленькими зеркальцами. Зеркальца особенно изумляли ихъ. Однажды толпа ихъ забралась въ каюту; они разсматривали себя тамъ въ большихъ зеркалахъ. Вдругъ на палубѣ раздался выстрѣлъ. Всѣ дикари въ испугѣ кинулись въ окна и поскакали черезъ нихъ въ воду точно лягушки; однако они довѣрчиво вернулись назадъ, какъ только выяснилось, что ничто не угрожаетъ ихъ жизни. Главную роль въ ихъ оружіи играютъ отравленныя стрѣлы. Несмотря на дружбу они не пускали англичанъ внутрь острова и отказывались продавать имъ припасы, хотя селенія ихъ тонули въ фруктовыхъ садахъ. Кукъ не хотѣлъ ссориться съ ними и приказалъ экипажу заняться рыбной ловлей. Пара акулъ доставила жесткій обѣдъ, но двѣ другихъ большихъ рыбы едва не отравили на смерть тѣхъ, кто поѣлъ ихъ мяса, по крайней мѣрѣ всѣ они поплатились жестокими страданіями, а свинья и попугай, поѣвшіе того же мяса, подохли. Кромѣ этой бѣды, мореплаватели испытали здѣсь другую опасность и были почти на волосъ отъ гибели. Покинувъ Малликоло, Кукъ крейсировалъ въ проливахъ между другими островами. Внезапно наступило затишье, и сильное теченіе подхватило и потащило судно прямо на скалистый островокъ. Дѣло было ночью, но мѣсяцъ свѣтилъ такъ ярко, что мореплаватели ясно видѣли, какъ яростный прибой прилива обдавалъ пѣной рифъ. Спасенія ждать было не откуда. Паруса висѣли неподвижно, и тысячи веселъ не могли бы осилить стремительнаго теченія. Казалось море хотѣло еще посмѣяться и поиграть кораблемъ, прежде чѣмъ раздробить, его о камни, потому что волны прыгали кругомъ судна и поворачивали его то бокомъ, то кормой къ берегу. Съ невообразимой быстротой несется безпомощное судно къ черной отвѣсной скалѣ, гдѣ море бушуетъ такъ, что громъ и ревъ волнъ заглушаютъ всѣ звуки. Люди съ ужасомъ и затаивъ дыханіе смотрѣли въ лице смерти. Еще мгновеніе, и... Но теченіе, уперевшись въ утесъ, сворачивало въ сторону и увлекло туда же судно, которое пронеслось стрѣлой возлѣ самой скалы. Но мало того ужаса, который моряки испытали въ эту достопамятную ночь! Внезапно на кораблѣ раздался крикъ: "пожаръ!" "горимъ!" Пожаръ на кораблѣ это такое бѣдствіе, съ которымъ рѣдко удается справиться Если заливать огонь водой, судно можетъ затонуть, а если дать волю огню, онъ доберется до крюйтъ-камеры, гдѣ хранятся порохъ и снаряды. Тогда раздается страшный взрывъ, и тысячи обломковъ летятъ въ снопѣ пламени и клубахъ дыма вверхъ, а съ ними обезображенные трупы. Обыкновенно въ такихъ случаяхъ наглухо запираютъ и затягиваютъ всѣ отверстія трюма, гдѣ показался огонь, въ надеждѣ, что онъ погаснетъ, когда не хватитъ воздуху. Къ счастью пожаръ еще не разгорѣлся. Горѣла штука таитянской ткани. Она горѣла, какъ горитъ пачка бумаги -- т. е. было много дыму и мало огня, такъ что матросамъ удалось сейчасъ затушить начинавшійся пожаръ. Ткань эта загорѣлась въ трюмѣ, вѣроятно, сама собою. Такое самовозгораніе случается нерѣдко со многими вещами, какъ напр., каменный уголь, хлопокъ, дерево и т. п. Долгое плаваніе и дурная пища вызвали на кораблѣ болѣзни, и немало матросовъ валялось по койкамъ въ душной каютѣ. Поэтому Кукъ рѣшилъ высадиться на большомъ островѣ Эрроманга, зеленые берега котораго привлекали къ себѣ взоры больныхъ. Двѣ большихъ шлюпки отвалили отъ корабля подъ личнымъ начальствомъ Кука. Онѣ направились къ берегу, гдѣ толпилось нѣсколько сотъ чернокожихъ туземцевъ, вооруженнныхъ палицами и другимъ оружіемъ. Эти дикари были выше ростомъ и не такъ безобразны, какъ туземцы Маликоло. Кукъ всегда избѣгалъ кровопролитія. Также и здѣсь, едва англичане вступили на прибрежный песокъ, какъ Кукъ направился къ толпѣ туземцевъ съ полными руками разныхъ бездѣлушекъ, которыя принялся раздавать имъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ старался объяснить имъ, что пришельцамъ ничего не нужно, кромѣ свѣжей прѣсной воды и припасовъ. Туземцы охотно приняли подарки и казалось поняли смыслъ его рѣчи, потому что старшина ихъ услалъ куда-то нѣсколькихъ человѣкъ. Вскорѣ они вернулись и принесли... три кокосовыхъ орѣха и стволъ бамбука съ дномъ и крышкой, гдѣ плескалось немного воды. Это была какая то иронія. Кукъ съ улыбкой объяснилъ ему, что этихъ припасовъ мало для всего экипажа, что онъ заплатитъ за все, что заберетъ... старшина и его воины отрицательно мотали головой. Моряки двинулись впередъ, но не сдѣлали и пяти шаговъ, какъ туземцы рѣшительно загородили имъ дорогу внутрь острова. Кукъ не хотѣлъ проливать крови и отдалъ приказъ вернуться на корабль. Но это отступленіе дикари сочли за страхъ. Они немедленно напали на моряковъ -- одни кинулись въ воду, схватились за лодки и намѣревались вытащить ихъ на берегъ, другіе осыпали мнимаго непріятеля градомъ стрѣлъ и дротиковъ, тяжело ранивъ одного матроса. Дѣлать нечего, англичане открыли по нападавшимъ ружейный огонь, а съ корабля, гдѣ внимательно слѣдили за ходомъ дѣлъ, въ толпу туземцевъ понеслась картечь, которая во мгновеніе ока разогнала полчище ихъ и усѣяла берегъ трупами.
Туземцы этого острова до недавняго времени оставались кровожадными дикарями. Такъ не очень давно тамъ погибъ миссіонеръ Уильямсъ, котораго дикари убили и съѣли.