Такъ какъ ботаники собрали на этомъ берегу очень много новыхъ и любопытныхъ растеній, то Кукъ назвалъ бухту "Бухтой Ботаники" (Ботани-бай). Спустя немного лѣтъ англичане заложили здѣсь колонію, куда стали ссылать преступниковъ. Это было первое европейское поселеніе въ Австраліи.
Спустя 14 дней "Эндевръ" продолжалъ плаваніе, направляясь далѣе на сѣверъ вдоль берега новой земли. Берега ея становились понемногу выше, показались горы; въ воздухѣ стало теплѣе, потому что судно вновь достигло жаркихъ странъ. Туземцевъ по прежнему почти не было видно, а тѣ немногіе, какіе попадались, поспѣшно убѣгали при появленіи европейцевъ. Они были такъ жалки, что даже Тупая вздыхалъ, глядя на нихъ, и говорилъ "теоте эносъ", что значитъ: бѣдные люди! Чѣмъ далѣе подвигался "Эндевръ" къ сѣверу, тѣмъ море становилось болѣе мелкимъ. Наклонившись надъ бортомъ, моряки могли любоваться сквозь хрустальную прозрачную воду множествомъ морскихъ животныхъ, ползавшихъ по дну. Особенно забавляли ихъ яркоголубые раки, которые ползали другъ черезъ друга и щипались клешнями. Это мелководье сильно безпокоило Кука, онъ уходилъ дальше въ море, но даже въ разстояніи нѣсколькихъ миль отъ берега было все еще такъ мелко, что ясно можно было видѣть дно моря и разсыпанныя по нему чудеса. Опасаясь наткнуться на рифъ, Кукъ увелъ свое судно еще дальше въ море въ надеждѣ, что тутъ ему не будетъ грозить никакой опасности. Но оказалось, что и самые предусмотрительные люди могутъ заблуждаться.
Въ ночь на 13 мая, когда "Эндевръ" ходко шелъ по морю при ослѣпительномъ сіяніи луны, онъ внезапно напоролся на рифъ съ такой силой, что корпусъ судна дрогнулъ и затѣмъ сталъ, какъ вкопанный. Въ одно мгновеніе команда была на ногахъ. Всѣ выскочили на палубу и съ тревогой спрашивали, что случилось.
Но вотъ раздался голосъ капитана: "спустить паруса! смѣрить глубину!" Паруса мигомъ слетѣли съ рей, и вѣтеръ пересталъ кренить судно. Бросили лотъ, но нечего было и бросать его, потому что дно можно было нащупать вездѣ кругомъ корабля просто длиннымъ шестомъ. Оказалось, что волна, поднявъ судно, кинула его въ большое углубленіе въ плоскомъ рифѣ, такъ что "Эндевръ" лежалъ въ немъ словно въ тарелкѣ. Всѣ попытки вывести его оттуда на глубину оказались тщетны, а между тѣмъ набѣгающія волны, то приподнимали, то опускали корабль и били его дномъ о камень съ такою силой, что люди на палубѣ едва держались на ногахъ. Вотъ кругомъ корабля начали всплывать расщепленныя доски обшивки, появились и щепы афтеркиля, той крѣпкой балки, которая защищаетъ настоящій киль. Въ этотъ ужасный моментъ начался отливъ. Тутъ уже нечего было и расчитывать свести судно съ мели, но за то оно перестало биться о камни, такъ какъ опустилось и легло на рифъ. Оставалась надежда, что приливъ подниметъ его, если только "Эндевръ" раньше не развалится на части. Вѣтеръ спалъ, и наступило полное затишье. "Удивительно", замѣчаетъ Кукъ въ своемъ дневникѣ по этому поводу, "такъ какъ до этого дня и послѣ дулъ крѣпкій вѣтеръ. Если бы онъ продолжалъ дуть и въ этотъ день, мы погибли бы безвозвратно". Надо было во чтобы то ни стало облегчить судно, и вотъ за бортъ полетѣли одни за другими бочки съ прѣсной водой, камни и глыбы желѣза, служившіе балластомъ, шесть пушекъ изъ десяти, составлявшихъ вооруженіе судна, бочки съ масломъ и вообще всякій грузъ, какой только можно было перекинуть черезъ бортъ. Всѣ работаютъ молча, и не слышно той ругани, которою моряки такъ любятъ сдабривать свои занятія. Но вотъ и солнце взошло, и ослѣпительные лучи его освѣтили ужасную картину бѣдствія. Судно страшно разбито, а берегъ такъ далеко, что тонкую полоску его едва можно различить на самомъ горизонтѣ.
Въ полдень наступилъ давно ожидаемый приливъ. Вся команда становится у рашпиля, особой машины, съ помощью которой стаскиваютъ судно съ мели. Вотъ приливъ достигъ наибольшей высоты. Люди выбиваются изъ силъ, но увы! не хватаетъ всего какихъ-нибудь двухъ футовъ, чтобы судно могло выскользнуть изъ своей западни. Приливъ спадаетъ, и полуразрушенный Эндевръ снова ложится въ углубленіе рифа. Только бы продолжался штиль, иначе поднятое вѣтромъ волненіе докончитъ дѣло разрушенія. Всѣ ищутъ теперь ночного прилива, при которомъ вода подымается выше, чѣмъ днемъ, и продолжаютъ выбрасывать за бортъ все, безъ чего только можно обойтись. Между тѣмъ въ трюмѣ (нижнее помѣщеніе судна, куда складывается грузъ) показалась вода, которая прибывала съ каждымъ мгновеніемъ -- значитъ судно дало сильную течь. Часть команды становится у насосовъ и принимается выкачивать воду. Но вода натекаетъ вновь, и наступаетъ опасность, какъ бы "Эндевръ" не затонулъ, лишь только онъ сдвинется съ мели на глубину. Но Кукъ, этотъ желѣзный человѣкъ не теряетъ мужества; онъ летаетъ внизъ, вверхъ, появляется всюду, распоряжается, ободряетъ, утѣшаетъ. Офицеры и остальные пассажиры работаютъ наряду съ простыми матросами. Наступаетъ, наконецъ, долго ожидаемый ночной приливъ, и всѣ, кто не работаетъ при насосахъ, становится къ рашпилю. Десять часовъ вечера -- "Эндевръ" подымается; люди работаютъ, напрягая всѣ силы -- "Эндевръ" колыхнулся и медленно сползъ съ рифа на глубину. И все-таки судно не затонуло, несмотря на страшную пробоину, хотя черезъ течь вливалось больше воды, чѣмъ ее успѣвали выкачивать. А между тѣмъ послѣ непосильныхъ напряженій въ теченіи сутокъ команда ослабѣла до того, что матросы могли работать при насосахъ не смѣняясь только шесть минутъ, а затѣмъ падали какъ мертвые на палубу, а мѣсто ихъ занимала слѣдующая смѣна. Черезъ пять минутъ они вставали и смѣняли тѣхъ. Вдругъ матросъ, посланный на смѣну того, который наблюдалъ въ трюмѣ за тѣмъ, какъ прибываетъ вода, крикнулъ, что вода поднялась сразу на 18 дюймовъ.
Безысходное отчаяніе овладѣло всѣми, и люди бросили работу. Но оказалось, что человѣкъ внизу ошибся -- онъ принялъ въ счетъ толщину дна, и когда онъ крикнулъ настоящую высоту воды, людьми овладѣлъ приливъ энергіи, и они съ удвоенными силами принялись качать воду. Вода медленно, но убывала въ трюмѣ. И все же люди не справились бы съ бѣдою, потому что есть конецъ всякому напряженію. Но тутъ офицеру Монкхаузу пришла въ голову удачная мысль. "Если пробоину нельзя заткнуть изнутри судна, то нужно постараться сдѣлать это снаружи", подумалъ онъ и предложилъ Куку пропустить на веревкахъ парусъ подъ судно такъ, чтобы онъ прикрылъ пробоину; тогда напоромъ воды его прижметъ къ щелямъ, и вода
перестанетъ литься въ судно, а будетъ только просачиваться сквозь плотную парусину, Кукъ съ благодарностью принялъ этотъ спасительный совѣтъ. Едва успѣли привести его въ исполненіе, какъ течь уменьшилась настолько, что для выкачиванія воды оказалось достаточнымъ работы одного насоса.
Но гдѣ найти вѣрную гавань, чтобы укрыться въ ней отъ волнъ и вѣтра и починить судно? Вѣдь иногда можно плыть вдоль берега недѣлю и больше, не встрѣчая удобной якорной стоянки? Къ счастью удобная бухта попалась имъ уже на третій день..
"Есть что то удивительное въ томъ, писалъ Кукъ по этому поводу, что на всемъ протяженіи нашего пути мы не встрѣтили ни одной гавани, которая оказалась бы столь удобной намъ въ нашемъ стѣсненномъ положеніи, какъ именно эта". "Эндевръ" осторожно вошелъ въ бухту, раздается грохотъ якорной цѣпи -- спасены!
Въ этой удобной бухтѣ мореплаватели провели больше двухъ мѣсяцевъ. Они вытащили судно на берегъ и починили его. При осмотрѣ обнаружилось, что они были обязаны своимъ спасеніемъ чистѣйшей случайности: острый выступъ известняковаго рифа, на который напоролось судно, пробилъ обшивку и застрялъ въ шпангоутахъ, т. е. въ толстыхъ, изогнутыхъ дугой брусьяхъ, составляющихъ какъ бы ребра корабля. При этомъ каменная глыба отломилась отъ рифа и заткнула собою пробоину наподобіе пробки; оттого именно течь была не такъ сильна, и судно не затонуло немедленно.