Городъ лежалъ при рѣкѣ, и стѣны его подходили къ самому берегу. Въ мѣсяцы, когда воды Нила вздымались высоко надъ обычнымъ уровнемъ, мѣсто это было неприступно. Но въ это время года уровень рѣки падалъ, берега обнажались, и въ городъ было нетрудно проникнуть, обойдя по колѣно въ водѣ городскія укрѣпленія. Къ несчастью защитники города почему-то никакъ не ожидали нападенія съ этой стороны, но враги послѣ нѣсколькихъ тщетныхъ попытокъ взять городъ, взобравшись на его стѣны, вскорѣ замѣтили это слабое мѣсто и рѣшили воспользоваться ошибкой гарнизона.
Во мракѣ наступающаго утра сильный отрядъ дервишей безъ шума подошелъ къ берегу, вошелъ въ рѣку и, обогнувъ стѣны ворвался въ городъ, въ то время какъ остальная часть нападающихъ кинулась на стѣны съ цѣлью привлечь на себя вниманіе гарнизона. Эта уловка вполнѣ достигла цѣли. Увидѣвъ врага въ тылу, солдаты въ паническомъ страхѣ толпами устремились прочь, открывъ дорогу врагу; другіе бросали оружіе и сдавались, умоляя о пощадѣ. Отборная часть дервишей кинулась во дворецъ, гдѣ жилъ Гордонъ-паша, и гдѣ по распространившимся среди нихъ слухамъ, будто бы были сложены несмѣтныя сокровища.
Во мгновеніе ока слуги, спавшіе въ переднихъ комнатахъ, были перебиты, и кучка нападавшихъ ворвалась въ покой Гордона-паши. Здѣсь наверху крутой лѣстницы ихъ встрѣтилъ Гордонъ и его вѣрный слуга. Говорятъ, что онъ отчаянно сопротивлялся и лишь послѣ того, какъ отъ руки его пали передніе ряды убійцъ, и вся лѣстница была залита потоками крови и покрыта трупами, ожесточеннымъ врагамъ удалось мѣткими ударами копій поразить обоихъ защищавшихся смѣльчаковъ на смерть. Съ яростнымъ воемъ повлекли они трупъ ненавистнаго англичанина внизъ, и здѣсь острымъ ножомъ отдѣлили голову отъ туловища, которую понесли показать Махди и его халифамъ. Обезглавленный трупъ былъ отданъ на растерзаніе фанатиковъ, и цѣлыя толпы ихъ вонзали въ него свои копья и мечи, пока тѣло героя не превратилось въ безформенную массу.
Звѣрства, учиненныя въ городѣ побѣдителями, не поддаются никакому описанію. Они давали пощаду лишь рабамъ, которыхъ разсчитывали продать. Всѣ остальные жители были перерѣзаны, а если кому удалось сохранить жизнь, то лишь благодаря какому-нибудь особо счастливому случаю. Рабы, присоединившись къ врагамъ, указывали имъ, гдѣ скрыты сокровища ихъ господъ и заодно изобрѣтали мучительныя пытки и казни съ цѣлью выпытать, гдѣ хранятся деньги. Каждый домъ представлялъ арену ужасныхъ сценъ насилія и звѣрства. Греческій консулъ Леонтиди сдался на честное слово кучкѣ враговъ, приведенныхъ его должниками, но едва онъ положилъ оружіе, какъ былъ изрубленъ въ куски. Австрійскій консулъ былъ заколотъ собственнымъ слугой, трупъ его вытащили на улицу и при кликахъ собравшейся толпы облили спиртомъ и, посыпавъ табакомъ, зажгли. Но участь избѣжавшихъ рѣзни была, пожалуй, печальнѣе судьбы убитыхъ. Едва дервиши овладѣли домами горожанъ, какъ они принялись шарить въ нихъ въ поискахъ за спрятанными сокровищами. Сколько несчастныхъ погибло отъ ужасныхъ пытокъ и истязаній, которыми надѣялись выжать изъ нихъ тайну! Съ особенной яростью охотились дервиши на свѣтлокожихъ египтянъ и европейцевъ. Ихъ избивали на улицахъ даже въ послѣдующіе дни, когда глашатаи Махди уже прокричали на площадяхъ пощаду и миръ несчастному городу.
Ужаснѣе всего было то, что два дня спустя послѣ взятія Хартума на рѣкѣ загремѣли залпы пушекъ: это были два парохода съ англійскимъ отрядомъ, спѣшившимъ на помощь Гордону. Но было поздно, и имъ не оставалось ничего иного, какъ удалиться, оставивъ городъ, а съ нимъ и весь Суданъ во власти Махди. Впрочемъ Махди вскорѣ умеръ, и санъ его подъ титуломъ халифа занялъ тотъ самый нищій арабъ Абдуллахи, который много лѣтъ тому назадъ пришелъ къ нему изъ Даръ-Фора на островъ Аббу.
Когда пламя возстанія, поднятое Махди, охватило весь Суданъ, въ немъ жило не мало европейцевъ. Одни изъ нихъ успѣли во-время ускользнуть въ Египетъ, но нѣсколько человѣкъ, путь которымъ оказался отрѣзанъ, попались въ когти фанатиковъ. Нѣкоторые изъ нихъ для спасенія жизни принуждены были принять магометанство и съ разными унизительными обрядами признать Махди. Австрійскій офицеръ Златинъ, управлявшій съ титуломъ наши Даръ-Форомъ, послѣ храбраго сопротивленія долженъ былъ положить оружіе и сдаться на милость побѣдителей. Въ одеждѣ дервиша, строго выполняя обряды новой вѣры и тщательно отстраняя отъ себя всякое подозрѣніе въ сношеніяхъ съ врагами пророка, онъ былъ зачисленъ въ гвардію халифа и проводилъ цѣлые дни у воротъ его дворца или бѣжалъ за конемъ деспота во время его торжественныхъ выѣздовъ. Нерѣдко халифъ бесѣдовалъ съ нимъ наединѣ, разсказывая превратности своей жизни, но случалось, что этотъ коварный и подозрительный тиранъ по навѣту недруговъ ссылалъ его закованнымъ въ темницу, объ ужасахъ которой мы узнаемъ отъ другого узника ея. Такъ прошло семь долгихъ лѣтъ, пока счастливое бѣгство не избавило Златина отъ власти тирана. Многимъ другимъ европейцамъ также удалось бѣжать, какъ ни тщательно стерегли ихъ слуги халифа, но немало ихъ умерло въ цѣпяхъ или отъ тоски и лишеній. Самое удивительное это то, что нашлись люди, которые изъ корысти или изъ любопытства, въ надеждѣ на свою счастливую звѣзду, сами отдали себя въ руки враговъ, о лютой враждѣ которыхъ имъ было хорошо извѣстно.
Одинъ изъ европейцевъ, проживавшихъ въ Египтѣ, нѣкто Карлъ Нейфельдъ, жестоко поплатился за легкомысленную неосторожность, которая увлекла его въ страну дервишей. Онъ заплатилъ за нее долгими годами заключенія въ смрадной темницѣ среди нечеловѣческихъ лишеній и самыхъ позорныхъ униженій. Онъ не могъ бѣжать, такъ что оковы пали съ него не ранѣе, какъ египетское войско, разбивъ полчища дервишей, овладѣло Омъ-Дерманомъ, гдѣ Нейфельдъ двѣнадцать лѣтъ протомился въ тяжкомъ заключеніи.
Случилось это слѣдующимъ образомъ: