Правда, къ нему приносили подарки и разныя приношенія, но онъ продолжалъ раздавать ихъ тѣмъ бѣднякамъ, которые отовсюду стекались къ нему въ надеждѣ на помощь. Между тѣмъ на его изнуренный, изголодавшійся отрядъ двигалась шеститысячная армія египтянъ. Армія эта, заранѣе увѣренная въ побѣдѣ, шла не соблюдая никакихъ предосторожностей, и вотъ въ одну ночь, когда солдаты залегли спать, даже не укрѣпивъ своего лагеря, полунагіе, изнуренные болѣзнями, но доведенные проповѣдями пророка до бѣшенства махдисты ворвались въ него.
Трудно изобразить картину дикой сумятицы и рѣзни, продолжавшейся до утра. Паша, начальникъ отряда и другіе офицеры были полуодѣтые заколоты на порогѣ палатки. Кругомъ валялись трупы, пронзенные копьями, кровь, дымясь, струилась по землѣ, въ чащѣ лѣса кругомъ раздавались вопли настигаемыхъ жертвъ, и съ одного конца лагеря до другого перекатывались побѣдные крики махдистовъ, съ торжествомъ грабившихъ и тащившихъ во всѣ стороны добычу.
Всѣ дикіе и полудикіе народы приписываютъ удачу помощи сверхъественной силы. Что же подумали полуцивилизованныя племена Судана, когда разнеслась вѣсть, что безвѣстный нищій, отшельникъ, съ горстью голодныхъ оборванныхъ приверженцевъ одерживалъ одну побѣду за другой? И такъ, стало быть, онъ въ самомъ дѣлѣ пророкъ, ожидаемый Махди эль Монтесеръ, и говорилъ истину, внушенную свыше, когда призывалъ правовѣрныхъ къ возстанію.
Шесть тысячъ скорострѣльныхъ ружей, пушки, запасы зарядовъ, лошади и верблюды, даже деньги -- все было у него теперь въ рукахъ, и какъ одинъ человѣкъ поднялся весь Кордофанъ. Щедро раздавая направо и налѣво подарки шейхамъ разныхъ племенъ, Махди привлекалъ ихъ къ себѣ и чрезъ нихъ распространялъ пламя возстанія все дальше и дальше. Одно племя за другимъ съ женами и дѣтьми приходили къ нему. Шайки его приверженцевъ, подкрѣпленные мѣстными жителями, всюду избивали египетскіе гарнизоны, забирали скопленные въ складахъ оружіе и запасы и избивали всѣхъ, кто еще оставался вѣренъ правительству. Кочевыя племена арабовъ, заслышавъ о войнѣ и грабежѣ, приходили издалека и сливались съ высоко поднявшейся волной мятежа. Прежніе работорговцы, преступники, всякіе разорившіеся люди толпились въ станѣ Махди, стараясь извлечь какую-нибудь выгоду изъ этихъ событій; и всѣ эти люди заодно съ полоумными фанатиками и ближайшими друзьями Махди изо всѣхъ силъ раздували религіозныя чувства толпы, которую только съ помощью этой силы можно было воодушевить на дальнѣйшую борьбу. А борьба была еще не кончена.
Теперь, когда весь Суданъ былъ объятъ возстаніемъ, египетское правительство поняло всю опасность этого движенія. Но даже опасеніе потерять весь Суданъ не заставило правителей дѣйствовать обдуманно. Наскоро была собрана армія въ 10.000 человѣкъ, во главѣ которой былъ поставленъ англичанинъ Гиксъ-паша съ кучкой европейскихъ офицеровъ. Къ арміи былъ присоединенъ обозъ изъ 6000 верблюдовъ съ запасами боевыхъ снарядовъ и съѣстныхъ припасовъ, такъ какъ предстояло идти по разоренной странѣ. На свое несчастье Гиксъ-паша выбралъ дорогу, которая шла по лѣсистой мѣстности, гдѣ было мало воды и армія его не могла какъ слѣдуетъ развернуться. Утромъ 4 ноября 1883 г. Гиксъ-паша покинулъ лагерь, гдѣ солдаты его провели ночь, страдая отъ жажды. Войско его выстроилось четвероугольникомъ, помѣстивъ въ средину весь обозъ и больныхъ, но не прошло оно по густому лѣсу и мили, какъ было окружено 100.000 арміей махдистовъ, которые прорвали ряды солдатъ, вторглись въ средину колонны и, приведя всѣхъ и все въ смятеніе, произвели настоящую бойню. Лишь немногіе европейскіе офицеры и часть турецкой конницы, столпившись вокругъ ствола гигантскаго баобаба, храбро защищались отъ напиравшихъ со всѣхъ сторонъ враговъ. Но что могла сдѣлать эта кучка! Опьяненные побѣдой, разъяренные видомъ крови, махдисты или дервиши, словно звѣри кидались впередъ, и градъ тонкихъ копій съ широкимъ лезвіемъ вносилъ страшное опустошеніе въ ряды сопротивлявшихся, пока не палъ послѣдній воинъ. Тамъ и сямъ среди порохового дыма виднѣлись кучки солдатъ, которые, сгрудившись, дорогой цѣной продавали свою жизнь. Коварные враги предлагали имъ пощаду, но едва лишь они складывали оружіе, какъ жаждавшіе новыхъ убійствъ и новой крови дервиши съ остервенѣніемъ кидались на безоружныхъ и рубили этихъ "невѣрныхъ собакъ" безъ пощады. Головы офицеровъ, отдѣленныя отъ туловищъ, были поднесены въ окровавленныхъ фартукахъ самому Махди. Мало кто спасся изъ этой рѣзни.
Трудно описать то дикое великолѣпіе, съ которымъ Махди и его побѣдоносныя полчища совершили свой тріумфальный въѣздъ въ Эль-Обеидъ, столицу Кордофана. Всюду, гдѣ онъ проходилъ, люди падали передъ нимъ ницъ, какъ предъ божествомъ. Отъ береговъ Краснаго моря и до границъ Вадаи все подчинилось ему, и всѣ удивлялись человѣку, совершившему столько чудесъ.
Послѣднимъ крупнымъ успѣхомъ возстанія Махди было взятіе города Хартума, столицы всѣхъ египетскихъ областей Судана. Этотъ городъ стоитъ при сліяніи Бѣлаго и Голубого Нила и, благодаря такому выгодному положенію, служитъ главнымъ складомъ для товаровъ, привозимыхъ сюда изъ Даръ-Фора, Кордофана, Сеннара, Бахръ-Газала и Экваторіальной провинціи. Потому то въ немъ много жителей, значительная часть которыхъ купцы, ведущіе торговлю съ Египтомъ. Здѣсь же мѣстопребываніе губернатора и его чиновниковъ, стоятъ войска, и живутъ консулы европейскихъ державъ, обязанныхъ вступаться за интересы европейскихъ служащихъ, путешественниковъ и купцовъ. Словомъ, Хартумъ самый большой и важный городъ на Нилѣ внѣ Египта.
Когда возстаніе Махди приняло обширные размѣры, египетское правительство, не зная, что предпринять, рѣшило вызвать изъ Англіи и назначить главнымъ правителемъ областей Судана Гордона-пашу, англійскаго генерала, который нѣсколько лѣтъ до того занималъ эту должность и сумѣлъ своею храбростью, прямотою и защитой бѣдной части населенія отъ притѣсненія чиновниковъ заслужить любовь жителей Судана. Прибытіе Гордона-паши внушило всѣмъ надежду на лучшее будущее и вдохнуло въ гарнизонъ мужество, которое уже начало колебаться въ виду разныхъ разсказовъ о дервишахъ и ихъ вождѣ. Городъ былъ плохо укрѣпленъ, солдатъ и запасовъ было собрано мало, и единственное спасеніе заключалось въ своевременномъ прибытіи подкрѣпленій. Въ надеждѣ на нихъ многіе жители, и въ томъ числѣ консулы европейскихъ державъ, остались въ городѣ, рѣшивъ выдержать осаду. Вскорѣ вдали показались первые ряды дервишей; толпы ихъ прибывали съ каждымъ днемъ, пока плотное кольцо вражескаго войска не облегло со всѣхъ сторонъ городъ. Гарнизонъ ободряемый Гордономъ-пашей, успѣшно отбилъ нѣсколько яростныхъ приступовъ, но дни проходили за днями, припасы подходили къ концу, а помощь не приходила. Въ тщетной надеждѣ толпились жители несчастнаго города ежедневно на берегу Бѣлаго Нила, ожидая, что вотъ вотъ мелькнетъ вдали дымокъ приближающихся пароходовъ, раздадутся свистки и запестрѣютъ на палубѣ красные мундиры англійскихъ солдатъ. Вскорѣ наступилъ голодъ. со всѣми его ужасными послѣдствіями, надежды защитниковъ таяли, а вмѣстѣ съ этимъ падало мужество гарнизона. Словамъ Гордона уже не вѣрили, въ мрачномъ отчаяніи люди ожидали неизбѣжную участь и опустили руки. Голодная стража по ночамъ плохо держала караулъ, изнуренные солдаты не чинили поврежденій, причиняемыхъ непріятельскими снарядами, среди нихъ уже начинала подымать голову измѣна. Наступила зловѣщая ночь съ 25 на 26 января.