-- Если есть молодость, энергія, умѣнье работать и смѣкалка, -- не пропадете!
Вернувшись вечеромъ домой, Митя былъ задумчивъ и разсѣянъ. Ночью ему снился нѣмецкій мальчикъ, который курилъ сигары и говорилъ, что онъ капитанъ парохода и приглашалъ Митю въ Америку, которая помѣщалась въ сосѣдней комнатѣ -- тамъ лязгали и громыхали цѣпями.
Когда Митя пришелъ на другой день на пристань, то самъ не замѣтилъ, что въ немъ созрѣла мысль искать счастья за моремъ и именно въ Америкѣ. Онъ уже не помнилъ въ который разъ доказывалъ самъ себѣ, что не имѣетъ права пользоваться скудными средствами матери, и что здѣсь, на родинѣ, онъ, недоучившійся гимназистъ, ни въ какомъ случаѣ не добьется такого положенія, чтобы вернуть матери и сестрѣ ихъ прежнее положеніе. Робость и нерѣшительность понемногу покидали его и единственно, что возбуждало тревогу, это мысль, какое огорченіе причинитъ Евгеніи Петровнѣ его исчезновеніе. Вотъ почему, когда намѣреніе его сложилось вполнѣ, Митя рѣшилъ скрыться, не предупреждая своихъ, а оставивъ имъ прощальное письмо, въ которомъ хотѣлъ обстоятельно изложить, почему онъ поступилъ такъ. Затѣмъ Митя сталъ думать, какъ осуществить свое намѣреніе. "Денегъ" думалъ онъ онъ, "я у мамы не спрошу, а устроюсь иначе; я продамъ или лучше заложу папины часы съ цѣпочкой и перстень, а капитана попрошу взять меня кочегаромъ или прислугой. Только вотъ какъ быть съ паспортомъ. Говорятъ, кто ѣдетъ за границу, долженъ имѣть особый паспортъ"... Это обстоятельство смутило Митю не менѣе разлуки со своими.
На пристани Митя работалъ теперь на другомъ пароходѣ. Капитанъ, угощавшій его настоящимъ хересомъ, уже ушелъ и порекомендовалъ Митю другому капитану. Этотъ былъ ворчливый и угрюмый старикъ, и Митя никакъ не рѣшался заговорить съ нимъ о своемъ дѣлѣ. Между тѣмъ, онъ уже успѣлъ сходить въ ломбардъ и заложить старинные отцовскіе часы съ цѣпочкой и массивный золотой перстень. Здѣсь затѣя его едва не потерпѣла крушеніе.
Когда Митя вошелъ въ большую комнату ломбарда, перегороженную рѣшетчатой загородкой, и сталъ въ очередь у окошка, надъ которымъ стояла крупная надпись "Пріемъ вещей въ закладъ", ему пришла въ голову мысль, какъ бы его не приняли за вора. Покончивъ съ бѣдно одѣтой женщиной и съ какимъ-то растрепаннымъ мастеровымъ, конторщикъ обратился къ Митѣ, который протянулъ ему коробку изъ подъ конфетъ, гдѣ завернутые въ вату лежали его драгоцѣнности. Конторщикъ вынулъ ихъ, внимательно осмотрѣлъ, оглядѣлъ затѣмъ пытливо Митю и передалъ вещи оцѣнщику. Затѣмъ оба начали шептаться и украдкой посматривали на Митю.
-- Это ваши вещи?-- спросилъ конторщикъ.
-- Мои.
-- То есть, онѣ всегда вамъ принадлежали?
-- Они принадлежали моему отцу.
-- Вещи старинныя и очень дорогія... началъ конторщикъ, -- и мы нѣсколько сомнѣваемся въ ихъ происхожденіи... Сколько вамъ лѣтъ?