Черезъ полчаса издатель оглянулся, принялъ изъ рукъ Мити книгу и сказалъ: "прощайте!"
Неудачныя похожденія Мити сопровождались еще одной непріятностью -- Митя тратилъ деньги. Погода стояла жаркая и сухая, то и дѣло хотѣлось пить. Кромѣ того, не мчаться же къ обѣду на квартиру мистера Смита за тридевять земель. Такимъ образомъ Митинъ капиталъ таялъ съ каждымъ днемъ, и десять дней спустя по прибытіи въ Нью-Іоркъ спустился до 10 долларовъ. "Плохо дѣло", думалъ Митя, пересчитывая деньги, и мурашки побѣжали у него по спинѣ при мысли, что будетъ, когда выйдутъ деньги. На другой день Митя облачился въ свое матросское платье и рѣшилъ идти въ эмигрантское бюро, какъ совѣтовалъ мистеръ Смитъ. Но по дорогѣ туда Митя сбился и попалъ въ громадный великолѣпный. паркъ. Это былъ центральный паркъ, который раскинулся середи города въ видѣ прямоугольника въ 5 в. длины и одну ширины. Митя шелъ по великолѣпной асфальтовой дорожкѣ и съ удивленіемъ озирался по сторонамъ. Чего, чего только не было въ этомъ паркѣ! Начиная отъ дикихъ первобытныхъ скалъ, до самыхъ затѣйливыхъ произведеній изящнаго искусства. Пройдя нѣсколько сотъ саженей, Митя вышелъ на лужайку, за которой увидалъ огромный прудъ со множествомъ мостовъ и пристаней съ хорошенькими лодками, лыжами и всякими другими сооруженіями для катанья. У пруда въ разныхъ мѣстахъ стояли кучки людей. Иные изъ нихъ держали въ рукахъ игрушечные кораблики, оснащенные и окрыленные парусами, какъ настоящія яхты. Митя изъ любопытства присоединился къ одной кучкѣ и сталъ смотрѣть и слушать, что такое дѣлаютъ эти взрослые, забавляющіеся, какъ дѣти. Въ этотъ моментъ всякіе споры и разговоры въ толпѣ стихли. Владѣльцы корабликовъ подступили къ водѣ, спустили на поверхность ея свои игрушечныя суда и въ разъ по сигналу предоставили ихъ вѣтру и парусамъ. Гонимые легкимъ вѣтромъ кораблики рѣзво помчались по водной глади, а люди жадно слѣдили за ними глазами, и время отъ времени то одинъ, то другой издавали какія-то восклицанія.
Лица многихъ обнаруживали сильное волненіе и интересъ. Митя заразился настроеніемъ этихъ людей и, разинувъ ротъ, толкая другихъ и испытывая толчки, слѣдилъ глазами за корабликами. Когда первый изъ нихъ, а за нимъ и другіе пристали къ противоположному берегу, люди заволновались, раздался громкій оживленный говоръ, и изъ рукъ въ руки, звякая, стали переходить деньги и бумажки. Изъ словъ и дѣйствій этихъ людей Митя понялъ, что они "играли", т. е. бились объ закладъ за то или другое судно въ надеждѣ, что оно придетъ первымъ. Кончилось это для Мити весьма печально: онъ такъ увлекся, что принялъ участіе въ игрѣ и поставилъ съ какимъ-то востроносымъ потнымъ американцемъ въ котелкѣ и желтыхъ гамашахъ закладъ на свои послѣдніе 10 долларовъ. Меньше партнеръ его не ставилъ. Сумму эту Митя проигралъ, съ досадой выбился изъ толпы и пошелъ дальше. Онъ такъ обозлился на себя, что равнодушно прошелъ сквозь небольшой, но очень хорошенькій звѣринецъ, гдѣ на большихъ огороженныхъ лужайкахъ гуляли бизоны, антилопы, и въ клѣткахъ рычали ягуары, пумы, львы. Не разогналъ его досаду и оркестръ, наигрывавшій что-то веселое передъ навѣсомъ со множествомъ скамеекъ, усыпанныхъ публикой. Изъ-за этой прогулки Митя не попалъ въ этотъ день въ бюро, а вернулся домой, гдѣ его ждали двѣ новости. Во первыхъ, пришло письмо изъ Россіи, во вторыхъ мистеръ Смитъ ходилъ на пристань, а въ это время кто-то изъ уѣхавшихъ въ этотъ день постояльцевъ его укралъ Митины вещи, т. е. хорошій новый костюмъ, башмаки и шляпу. Митя не сразу даже разобралъ, что такое бормочетъ мистеръ Смитъ, потому что онъ съ лихорадочной поспѣшностью рвалъ конвертъ и, пробѣгалъ глазами по строкамъ. Писала Надя. Она сообщала, какъ страшно поразилъ Евгенію Петровну Митинъ отъѣздъ, съ которымъ обѣ онѣ еще не могутъ примириться, писала, какъ радовались онѣ его письмамъ, сообщала о своемъ житьѣ-бытьѣ и просила писать возможно чаще. Въ припискѣ Евгенія Петровна упрекала Митю за то, что онъ уѣхалъ тайкомъ, посылала ему свое благословеніе и умоляла беречь себя. Пробѣжавъ письмо, Митя вновь выслушалъ сообщеніе мистера Смита и только тутъ понялъ, что положеніе его совершенно безвыходное -- не было даже чѣмъ заплатить мистеру Смиту за три дня. Ночь Митя почти не спалъ. Съ одной стороны его волновало письмо, которое онъ перечелъ нѣсколько разъ, съ другой -- мучила неизвѣстность. "Что я, въ самомъ дѣлѣ, буду дѣлать? Если мнѣ въ бюро укажутъ мѣсто, нѣтъ даже денегъ доѣхать туда!" думалъ Митя среди мрака ночи и храпѣнья сонныхъ постояльцевъ.
Глава VIII.
НА КРАЮ НИЩЕТЫ.
Въ бюро для эмигрантовъ Митѣ дали свѣдѣнія, гдѣ, въ какихъ штатахъ и на какія работы требуются люди. Мѣстности эти лежали всѣ гдѣ-то далеко въ западныхъ и сѣверо западныхъ штатахъ. Изъ бюро Митя вышелъ совершенно растерянный. Вдругъ онъ вспомнилъ о блѣдномъ евреѣ, который остался ему долженъ 40 франковъ. Митя посмотрѣлъ его адресъ и, хотя усталъ и былъ голоденъ, побрелъ отыскивать его. Долго ходилъ Митя по разнымъ улицамъ, пока не попалъ въ часть города около Истъ-Ривера, населенную почти одними нѣмцами. Тутъ въ небольшой тѣсно набитой швейными станками мастерской Митя засталъ своего знакомаго за работой. Блѣдный еврей при видѣ Мити ласково улыбнулся, показавъ свои бѣлые зубы, и попросилъ его обождать на улицѣ до перерыва. Митя купилъ въ сосѣдней лавочкѣ на сохранившуюся въ карманѣ мелочь хлѣба и пару банановъ и сталъ закусывать подъ лихорадочный стукъ и гулъ звуковъ, несшихся изъ оконъ сосѣднихъ домовъ -- тамъ вездѣ шили. Скоро знакомый его вышелъ вмѣстѣ съ другими рабочими, оказавшимися тоже русскими евреями.
-- Ну, какъ дѣла, панъ? спросилъ блѣдный еврей.
-- Очень плохо, -- и Митя разсказалъ ему про свои неудачи. Евреи заговорили на жаргонѣ {Жаргонъ -- испорченный нѣмецкій языкъ, на которомъ говорятъ евреи въ юго-западныхъ губерніяхъ.}.
-- Здѣсь работы нигдѣ нѣтъ, -- сказалъ, обращаясь къ Митѣ, еврей, указывая рукой на сосѣднія зданія.
-- Да я и не знаю этой работы.