-- А чѣмъ кормиться дорогой? -- спросилъ озадаченный такой перспективой Митя, поглядывая на евреевъ, которые смотрѣли на него лукавыми, веселыми глазами.

-- Ну, это мы устроимъ! -- сказалъ блѣдный еврей. Онъ заговорилъ со своими соотечественниками на жаргонѣ и принялся собирать деньги. Собирали, собирали и набрали 3 доллара 75 центовъ.

-- Я пану долженъ 40 франковъ, -- это будетъ 8 долларовъ. Вотъ 3 доллара 75 центовъ, я напишу мистеру Смиту, что плачу за васъ.-- Сколько?

-- Четыре доллара.

-- И еще 25 центовъ я буду долженъ пану. Панъ мнѣ повѣритъ?-- засмѣялся блѣдный еврей.

Евреи снабдили Митю еще нѣсколькими совѣтами. Затѣмъ Митя дружески распрощался съ ними и побрелъ въ Джерси-Сити. Къ мистеру Смиту ему незачѣмъ было возвращаться -- ни вещей, ни денегъ у него тамъ не осталось, а долгъ обѣщалъ заплатить Митинъ знакомый.

Въ Джерси-Сити, гдѣ сосредоточены вокзалы всѣхъ желѣзныхъ дорогъ, упирающихся со всѣхъ концовъ въ Нью-Іоркъ, Митя добрался къ вечеру, что ему было на руку. Онъ не скоро разобрался въ путаницѣ густой рельсовой сѣти. Часа два разсматривалъ онъ расписанія, планы, карты, не обращая вниманія на густыя толпы народа, заливавшія громадный вокзалъ. Поѣзда съ грохотомъ приходили и уходили во всѣ концы Союза каждые пять, десять минутъ. Разобравшись въ этой путаницѣ, Митя сталъ думать, какъ ему привести въ исполненіе свой планъ. Платформа была перегорожена вдоль барьеромъ съ проходами, въ проходахъ стояли счетчики со щипцами и безъ билетовъ никого не пропускали къ вагонамъ. Тогда Митя обошелъ вокзалъ и забрался на путь, гдѣ длинными вереницами стояли на несчетныхъ рельсовыхъ путяхъ пустые вагоны, и со свистомъ маневрировали поѣзда. Здѣсь въ темнотѣ его принимали за желѣзнодорожнаго служащаго, такъ что Митя безъ хлопотъ пробрался къ поѣзду, и только не зналъ, куда этотъ поѣздъ идетъ. Когда поѣздъ тронулся и пробѣжалъ нѣсколько саженъ, Митя уцѣпился за поручи вагона и, какъ кошка, меньше чѣмъ въ минуту, залѣзъ на крышу. Тамъ онъ съ бьющимся сердцемъ улегся между какими-то трубами и вышками. Поѣздъ, пыхтя и грохоча, несся впередъ со скоростью 90 верстъ въ часъ, обдавая Митю пылью, дымомъ и искрами. Положеніе было не изъ пріятныхъ, но Митя былъ все-таки радъ, что ѣхалъ. "Только куда?" думалъ онъ. "Во всякомъ случаѣ изъ Нью-Іорка." Долго мчался Митя во мракѣ ночи, жмурясь отъ пыли и налетавшихъ искръ, да размышляя о будущемъ, и, наконецъ, уснулъ. Утромъ онъ проснулся отъ толчка. Поѣздъ стоялъ у какого-то громаднаго вокзала и далъ теперь задній ходъ, отходя на запасной путь. "Пріѣхали, что-ли?" -- по думалъ Митя, протирая глаза, и вдругъ увидалъ вагона за три впереди лежащаго на крышѣ человѣка. "Э!" -- подумалъ Митя, "я не одинъ безплатный пассажиръ." Тотъ человѣкъ двигался, и когда поѣздъ остановился среди рядовъ пустыхъ вагоновъ, полѣзъ внизъ. "Значитъ, пріѣхали, надо и мнѣ слѣзать!" подумалъ Митя и послѣдовалъ примѣру неизвѣстнаго. Внизу въ тѣсномъ пространствѣ между вагонами они столкнулись. Незнакомецъ представлялъ изъ себя довольно непривлекательную оборванную личность въ старой мятой фетровой шляпѣ. Онъ улыбнулся и подмигнулъ Митѣ, дескать: "мы съ тобой одного поля ягоды". Митя тоже улыбнулся.

-- Гдѣ мы? спросилъ Митя.

-- Въ Питсбергѣ, -- отвѣчалъ тотъ. Неизвѣстный осмотрѣлъ Митю критическимъ окомъ, затѣмъ глянулъ вдоль прохода назадъ, глянулъ впередъ, словно высматривалъ, нѣтъ ли тутъ еще кого, потомъ внезапно прыгнулъ впередъ и размахнулся кулакомъ. Должно быть въ кулакѣ было что нибудь тяжелое -- гайка или болтъ. Митя рѣшилъ это по звуку, который издала стѣнка вагона, когда кулакъ незнакомца со всего размаху ударилъ по ней, ибо самъ Митя, уху или виску котораго предназначался ударъ, во время отскочилъ назадъ. Онъ сталъ въ позицію защиты, какъ училъ его проживавшій на ихъ конномъ заводѣ англичанинъ-наѣздникъ, въ то время какъ неизвѣстный бродяга, изрыгнувъ проклятіе, ринулся на него. Завязалась отчаянная драка. Митя успѣшно отбивалъ удары, наносилъ ихъ, отскакивалъ, наскакивалъ и совершенно не замѣтилъ, какъ изъ подъ вагона вынырнуло нѣсколько джентльменовъ, очевидно желѣзнодорожныхъ рабочихъ. Джентльмены эти, -- увидавъ дерущихся, сейчасъ же остановились и заложили между собою нѣсколько пари.

-- Два доллара за долговязаго!-- сказалъ одинъ.