-- Извольте, мы сейчасъ это устроимъ!-- сказалъ Митя.-- Иванъ, скажите ихъ вахмистру, чтобы онъ вывелъ на дворъ "Красавчика", только безъ сѣдла, -- крикнулъ Митя конюху.
-- Даже безъ сѣдла! -- усмѣхнулся наѣздникъ-офицеръ.
-- Дмитрій Николаевичъ, полноте, оставьте! заговорили офицеры.-- Мы увѣрены, что вы отлично ѣздите, но не дѣлайте этого опаснаго опыта. Вѣдь его лошадь прямо чортъ, онъ самъ, когда объѣзжалъ ее, двѣ недѣли ходилъ съ рукой на перевязи.
-- Однако она меня не сбросила!-- процѣдилъ свозь зубы наѣздникъ.
Но Митя нисколько не смутился.
Офицеры, удивленные увѣреннымъ видомъ Мити, заинтересовались этимъ зрѣлищемъ, а дамы и дѣвицы, узнавъ, что Митя хочетъ сломать себѣ голову, въ ужасѣ побѣжали въ домъ сказать о томъ Евгеніи Петровнѣ. Между тѣмъ на дворѣ завода собралась многочисленная публика, потому что къ кучкѣ офицеровъ и гостей вскорѣ присоединились конюхи, кучера и рабочіе, пришедшіе со скотнаго двора.
-- Ужасти какія! -- шептала птичница Анисья, -- нашъ-то, нашъ-то, на бѣшеную лошадь сядетъ!
-- А ничего, что и сядетъ, вотъ что!-- сказалъ огородникъ Антонъ.
Но вотъ въ воротахъ появился дюжій усатый вахмистръ, съ трудомъ ведя въ поводу вороного жеребца, который задиралъ голову и яростно плясалъ, такъ что гулъ шелъ отъ топота копытъ его. Публика раздалась пошире, многіе изъ опасенія побѣжали къ двери конюшни. Между тѣмъ Митя надѣлъ уже сапоги со шпорами и перчатки, скинулъ жилетку и пиджакъ.
-- Бросьте, Митя!-- сказалъ ему убѣдительно Константинъ Ивановичъ, очень раздосадованный тѣмъ, что споръ принялъ такой оборотъ.