Затѣмъ конюхъ срывалъ съ головы коня платокъ и пускалъ его бѣгать и бѣситься на длинной веревкѣ. Утомивъ его, онъ понемногу укорачивалъ веревку, а въ это время другой старался приблизиться къ коню, и если успѣвалъ въ томъ, то въ мгновеніе ока вскакивалъ въ большое мексиканское сѣдло. Митю изумили эти сѣдла. Онѣ имѣли спинку спереди и сзади и напоминали своимъ видомъ покойное кресло. Едва всадникъ оказывался на конѣ, какъ борьба начиналась снова. Лошадь вздымалась на дыбы, пыталась лягаться, кусалась или кидалась на землю ногами вверхъ, но подвязанная нога, тяжесть всадника, острыя шпоры его и тугая узда мѣшали ей достигнуть цѣли и, спустя нѣкоторое время, конюхъ слѣзалъ и привязывалъ полуукрощенное животное, съ боковъ котораго капали хлопья окровавленной пѣны, къ изгороди. Такъ стояла она съ полчаса, "чтобы имѣть время образумиться", какъ замѣтилъ мистеръ Спрингфильдъ, а затѣмъ слѣдовалъ второй урокъ. Послѣ него снова отдыхъ, и затѣмъ третій урокъ. Обыкновенно спустя три дня послѣ "выучки", на конѣ можно было уже скакать по преріи, а черезъ четыре недѣли воспитаніе лошади считалось законченнымъ.
Митя, хотя и удивлялся ловкости и искусству наѣздниковъ, однако, его возмущало подобное варварское обращеніе съ благороднымъ животнымъ, и онъ отдавалъ рѣшительное предпочтеніе той системѣ укрощенія, которая примѣнялась въ Европѣ. Она требуетъ нѣсколько больше времени, но зато не уродуетъ лошадь и не портитъ ея характера.
-- Во что обходится вамъ каждая лошадь? -- спросилъ Митя мистера Спрингфильда.
-- Какъ вамъ сказать... дороже пятидесяти долларовъ я не покупаю.
-- А почемъ же вы ихъ продаете?
-- Здѣсь на мѣстѣ я ихъ отдаю отъ 120--200 долларовъ, но въ городѣ Соленаго Озера цѣна значительно выше. Только я не могу гонять ихъ туда, они по дорогѣ дичаютъ и портятся.
-- Не мудрено, -- замѣтилъ Митя, -- вашъ способъ воспитанія нехорошъ.
-- А, вы знаете лучшій, -- обидѣлся хозяинъ, -- ну мы завтра убѣдимся въ этомъ. Спокойной ночи, сэръ!
Митя направился въ свой домъ.
-- Почему вы называете мистера Спрингфильда "сенаторомъ", -- спросилъ онъ, присаживаясь на сѣдло вмѣсто табурета къ кружку своихъ новыхъ товарищей, которые сидѣли, также воспользовавшись сѣдлами вмѣсто стульевъ, вокругъ громаднаго ровно спиленнаго чурбана, замѣнявшаго столъ.