Ванъ былъ единственный сынъ у родителей; потеря его была-бы большимъ горемъ для нихъ, поэтому между ними заходила даже рѣчь -- не назвать-ли сына женскимъ именемъ? Этимъ они надѣялись обмануть злыхъ духовъ.

-- Духи хорошо знаютъ, что смерть дочери не составляетъ несчастія,-- разсуждали они.-- Если они и задумаютъ причинить намъ зло, они дѣвочки губить не станутъ.

Но "Ванъ" значитъ по-китайски "князь". Жаль было лишить ребенка такого хорошаго имени... и Ванъ сохранилъ его.

* * *

Когда Вану исполнился годъ, событіе это было отпраздновано съ торжествомъ. Въ тотъ же день родители узнали и будущее призваніе своего сына. Въ семейной молельнѣ, занимавшей небольшую каморку въ домѣ, передъ изображеніемъ доброй богини Нене -- покровительницы семейнаго счастья -- поставлено было самое большое блюдо, какое только нашлось въ хозяйствѣ, а на немъ разложили въ красивомъ порядкѣ разныя вещи: кисточки для писанія, книгу, лукъ и стрѣлы, игрушечный плугъ, вѣсы, деньги, разные ремесленные инструменты. Вокругъ блюда усѣлись всѣ члены семьи. Затѣмъ ребенка поднесли къ блюду. Всѣ съ любопытствомъ слѣдили -- къ какой вещи потянутся его рученки?

Ванъ схватился за кисточку...

-- О!-- запѣли хоромъ присутствующіе.-- Онъ будетъ ученымъ!

Съ этого дня маленькому Вану стали брить голову, оставляя на ней только три пучка волосъ. Они придавали его дѣтскому личику довольно смѣшной видъ.

* * *

На второмъ году жизни Вана съ нимъ уже няньчились меньше. Когда спѣшная работа принуждала всѣхъ членовъ семьи уходить изъ дому, Ванъ обыкновенно оставался лежать въ темномъ углу вонючей хижины совсѣмъ одинъ. Иногда, впрочемъ, его клали въ корзину и выносили на воздухъ. Корзину ставили на высокій камень, гдѣ ребенка не могли достать ни бѣгавшія по деревнѣ голодныя собаки, ни прожорливыя свиньи. Тамъ онъ и лежалъ на самомъ припекѣ. Мухи стаями садились ему на губы, скоплялись возлѣ глазъ, забивались даже въ носъ, откуда онъ выгонялъ ихъ только тѣмъ, что чихалъ. Когда Ванъ научился твердо держаться на собственныхъ ножкахъ, мать сшила ему широкіе штаны, неразрывно связанные съ курткой, и обула его въ лапотки съ носками изъ кошачьихъ головокъ. Въ такомъ нарядѣ Ванъ вмѣшался въ толпу другихъ деревенскихъ ребятъ. Съ ними онъ и росъ, играя на улицѣ и въ разныхъ закоулкахъ деревни.