— Почему? Рана ведь пустяковая…
— Так точно, — поспешно согласился врач.
— Ну, а если «так точно», давай одеваться. Позови моего адъютанта.
— Сию минуту… — Луконин снял маску, открыв лицо, такое румяное, что седые усики казались чужими на нем. Растерянно глядя на командарма, он, однако, не двигался.
— До почему мне нельзя ехать?! — начал сердиться Рябинин.
Первый хирург в свою очередь сорвал с лица намокшую повязку.
— Ваша нога нуждается в полной иммобилизации, — сказал он.
— Что? — спросил Рябинин.
— В покое, — пояснил врач.
Сестра и второй хирург также сняли маски, сразу лишившись своего превосходства над Рябининым. У них оказались обыкновенные человеческие лица, раскрасневшиеся после трудной работы. Хирург был очень молодым человеком с черными, аккуратно подстриженными полубачками; сестра — пожилая уже женщина — снимала платочком капельки пота над верхней губой. И Рябинин снова почувствовал себя командиром, облеченным властью над этими офицерами.