— Выполняйте приказание! — сказал он, приподнявшись на локте; простыня, которой он был теперь накрыт, сползла с его широкой белой груди.
— Товарищ командующий, рана ваша внушает нам некоторое беспокойство, — проговорил первый хирург. Квадратное лицо его с крутым подбородком выглядело таким разгоряченным, словно он только что долго бежал. — Во всяком случае, вы должны находиться под непрерывным наблюдением.
— Мы сегодня же вас эвакуируем… — начал командир медсанбата.
— Меня?! — закричал командующий, придерживая на груди сползающую простыню.
— Извините, — пробормотал Луконин, отшатнувшись и покраснев еще сильнее.
Генерал подумал, что, пока он здесь препирается, в его штабе растет волнение. Приближался критический, поворотный момент боя, и каждая минута была теперь дорога. Откинувшись на подушку, Рябинин помолчал, поджав бледные губы. Как и во всех случаях, когда обстоятельства были сильнее его, он испытывал гнев, словно от личной обиды.
— Выходит, я должен остаться здесь? — спросил Рябинин.
— Извините… — оказал врач.
— Хорошо, — неожиданно согласился Рябинин.
— Благодарю вас!.. — обрадовался Луконин. — Сейчас мы устроим вас в палате…