— Ну, а где вы теперь? Как вообще положение? — спросил ом.
— Пропадаем, — уверенно ответил Рябышев.
Свернув козью ножку и прикурив, он обстоятельно рассказал, как роте удалось ворваться в окопы первой неприятельской линии. Всю ночь шел близкий огневой бой — немцы нажимали, стремясь выбить атакующих из своего расположения. Утром наступило относительное затишье, и ему, Рябышеву, поручили доставить в тыл раненых. Но добирался он сюда с большим трудом, так как дорог больше не было.
— …На пупе сидим — кругом вода, а спереди фрицы… — закончил он и, поплевав на пальцы, погасил окурок.
— А у меня, понимаешь, опять с ногой несчастье… В госпиталь посылают… — сказал Николай, предупреждая упрек в том, что находится здесь, а не вместе со всеми.
— Подвезло тебе, прямо скажу, — заметил Рябышев.
— Ну, какое там подвезло! — недовольно сказал Николай.
— Кто там остался — никуда не уйдет… — проговорил солдат с наивным хвастовством счастливца, и Уланов, смутившись, промолчал.
— Горбунова, старшего лейтенанта, не встречал тут? — осведомился Рябышев. — Повидать приказано…
— Повидать? Вот уж не знаю… — Николай нерешительно посмотрел на двери в палату.