— Погодите еще!.. — с неожиданной силой повторил генерал.
Адъютант, серый от бессонницы, со спутанными на лысой голове тонкими волосами, доложил об офицере связи, прибывшем из дивизии Богданова. Командующий нетерпеливо задвигался на койке, пытаясь сесть… Молодой лейтенант, в фуражке с красным околышем, в заляпанной грязью плащ-палатке, остановился в дверях, оглушительно рапортуя. Генерал подозвал его, и офицер, поспешно сдернув фуражку, на цыпочках подошел к койке. Лицо его, блестевшее от пота, выглядело озадаченным.
— Ну, ну… Я слушаю, — сказал Рябинин.
— Полковник Богданов доносит: в восемь ноль ноль, согласно приказу, он атаковал в направлении на Каменское. — Лейтенант переводил глаза с командарма на Волошина. — Одновременно двумя батальонами двенадцатого полка он форсировал водную преграду…
Рябинину показалось вдруг, что офицер умолк, хотя и продолжал шевелить губами; странный гул, возникший в комнате, разом поглотил все другие звуки… Окно, стол, высокая фигура Волошина, зеленый плащ лейтенанта сдвинулись внезапно и закачались, словно под ветром… Генерал судорожно ухватился за телефон на табурете, сбросил на пол трубку, но не заметил этого.
«Я должен выслушать… должен…» — твердил он себе.
И хотя лицо его, большое, угловатое, с седой щетинкой надо лбом, почти не изменилось, — отчаяние его было безграничным, так как он перестал слышать… Лейтенант отступил на полшага, выпрямился, и командующий понял, что офицер действительно замолчал. Надо было что-то ответить ему, но генералу так и осталось неизвестным донесение Богданова.
— Да… И что же? — проговорил он громко, потому что дольше безмолвствовать было нельзя.
Услышав свои собственные слова, он обрадовался… Но он заметил растерянность на лице докладывавшего ему офицера и пристальный, сумрачный взгляд Волошина. Поэтому он еще раз попытался убедить свидетелей своей слабости в том, что ничего особенного не произошло.
— Дайте мне… карту… — попросил он.