— Ну вот… — сказала она, поморщилась и всхлипнула.
— Измучилась… Маша, — выдавил из себя Горбунов.
— Ах, нет! — сказала она жалобно.
— Маша… — позвал старший лейтенант.
— Ну вот… — прошептала она, стискивая на груди побелевшие кулачки, и приблизилась к носилкам, стуча сапогами.
— Руку… дайте… — Горбунов силился приподняться. — Руку.
Девушка как бы с трудом наклонилась, и он, вымаливая прощение, положил ее ладонь к себе на губы.
— Что вы? — громко сказала Маша, глядя на свои обломанные ногти.
Она слабо потянула пальцы назад, но Горбунов не выпускал их, и тогда сквозь смущение на лице ее проступила странная, высокомерная улыбка. Маша легонько погладила влажную, колющуюся щеку, и старший лейтенант судорожно вздохнул.
— Какой вы!.. — радостно упрекнула девушка.