Тихо убрав руку, она выпрямилась и вдруг заметила на столе свой платочек. Ужаснувшись, она провела ладонью по непокрытой стриженой голове и взглянула на Горбунова так, будто теряла его. Тот все еще тянулся за ее рукой, и Маша, покраснев, тряхнула вихрами. Лицо ее говорило: «Да, я такая… Что же делать, если мне так трудно быть красивой?..» Она вернулась к столику, повязала косынку и снова села.
— Ну вот… вы и проснулись, — вымолвила, наконец, она.
— Да… Я уже… — пробормотал старший лейтенант. — И ничего не болит…
— Вас Юрьев оперировал? — неожиданно раздался новый, громкий голос.
С носилок, стоявших за простыней, на Горбунова и Машу смотрела плосколицая, скуластая девушка; толстая повязка на ее голове была похожа на чалму.
«Ох, мы и забыли, что здесь Дуся!» — подумала Маша и застыдилась: Максимова давно уже, видимо, наблюдала за ними.
— Юрьев… — ответила Маша, так как Горбунов еще не знал этого.
— Замечательный хирург… Он и меня оперировал.
— Тебе ничего не надо, Дусенька? — спросила Маша сконфуженно.
— Нет, мне лучше… — твердо произнесла Максимова.