— Время сырое… Весна.
— Причем тут весна? Как будто воюют только когда сухо, — возразил Николай.
Кулагин оглядел его и невесело, без улыбки подмигнул Рябышеву.
— В Москве, конечно, асфальт везде, метро, культура, — сказал он, — а в поле сейчас ноги не вытащишь, раскисло все…
— Верно! Отходит земля, — сказал, повеселев, Рябышев.
— Весной всегда затишье бывает… С продуктами только плохо — подвоза нет, — добавил Кулагин.
— Чепуха это все, — отрезал Николай.
Однако он почувствовал невольное облегчение оттого, что бой произойдет, невидимому, не сегодня и даже не завтра. Кулагин, возвращавшийся из госпиталя, побывал уже на фронте, и его словам можно было верить.
— Без хлеба не оставят, можете быть спокойны, и без снарядов тоже, — запальчиво продолжал Николай. Не желая сознаться в своей тайной радости, он спорил, как бы сопротивляясь ей.
— Да ты откуда, такой образованный? — удивился Кулагин.