— Не хочу, — сказала Маша. Ее раздражали трогательные заботы подруги, на которые она, в сущности, не имела права.
— Поешь все-таки… — Голикова умоляюще смотрела на Рыжову.
— Ладно… Поем, — сказала Маша и поставила ужин на пол.
«Странная какая», — подумала Голикова с некоторой досадой.
Ее сочувствие было слишком велико, чтобы она могла не желать более ясного, общедоступного выражения горя.
— Ты бы поспала часок, — посоветовала она, бессознательно испытывая Машу.
— Как же я могу? — возразила та.
— Я посижу за тебя, — предложила Голикова.
— Нет, не надо…
Клава опустилась на пол и нежно обняла подругу.