Майор говорил с поспешностью, выдававшей опасение не быть дослушанным до конца.
— Как Подласкин? — перебил Столетова комдив. — Ничего нового?
— Ничего, товарищ полковник, — огорченно ответил Столетов.
«Когда это случилось?», подумал комдив. Подсчитав время, он удивился: шли третьи сутки как связь с капитаном Подласкиным была прервана, а казалось — это произошло вчера. Богданов задержался на крыльце и сверху посмотрел на майора.
Именно он, начальник разведки, был более других повинен в беде, постигшей целый батальон, быть может уничтоженный противником. Но, глядя на маленькое безбровое лицо Столетова, комдив не почувствовал гнева. Он был слишком утомлен, чтобы сердиться.
— Доложите сводку начальнику штаба, — сказал полковник, проходя в сени.
— Слушаю, — облегченно сказал Столетов, и это прозвучало, как «благодарю».
Майор был честен и сам считал себя в известной мере ответственным за неудачи последних дней. Но объяснение, к которому он все время готовился, почему-то откладывалось комдивом. И не дождавшись взыскания, Столетов стал уже надеяться на то, что он действительно не виноват.
Глава третья. Бой на высоте «181»
Богданов прошел в избу. В первой комнате на лавке возле остывшей печи дремали связные. Подполковник Веснин стоял в дверях другой комнаты.