Строгость к себе самой возрастала у нее по мере того, как обстоятельства становились более трудными. Испытания, выпадавшие на долю девушки, были обычными и поэтому не заслуживали внимания, в то время как сделанное другими и технически недоступное Шуре казалось ей плодом поразительного умения или высоких духовных качеств. Девушка робела перед большими командирами не потому, что боялась взыскания, но их мужество представлялось ей настолько превосходящим ее собственное, насколько выше по положению стояли эти люди.
— Давно в армии? — спросил комдив.
— С сентября сорок первого года товарищ полковник.
— Где раньше работала?
Шура помолчала, опустив глаза в пол.
— В яслях… уборщицей, — с усилием выговорила она.
Богданов на секунду повеселел и взглянул на Машкова.
— Какова, а? Молодец! — сказал комдив.
Он с удовольствием снова поглядел на лицо девушки, круглое, с широко расставленными темными и теплыми глазами, быть может даже миловидное, о чем было трудно теперь судить.
— Ну, иди, иди, отдыхай, — сказал он.