— Спасибо, — сказал Богданов.
— Разрешите приступить?
— Сдайте дела капитану Соколу! — резко проговорил комдив. — Сами отправляйтесь в одиннадцатый, в распоряжение командира.
— Простите, товарищ полковник, — начал Столетов и неловко улыбнулся, словно оценив остроумную, хотя и неприятную шутку, — насколько я вижу…
— Чего ж тут не видеть? — перебил полковник. Он расчесывал гребешком густые блестевшие волосы. Кожа горела у него под сорочкой, и Богданов с наслаждением ощущал жар, исходивший от тела.
— Разрешите объяснить, — торопливо начал Столетов. Именно так он десятки раз мысленно начинал свою защитительную речь.
— Ничего вы не сможете объяснить, — жестко сказал полковник. — Вслепую действуем… Ни к чорту такая работа не годится!
Он распалялся, глядя прямо в глаза Столетову, молившие о пощаде. Все теперь казалось Богданову отталкивающим в этом человеке с маленьким лицом. Даже неотъемлемые достоинства майора — старательность и трудолюбие — вызывали раздражение, тем более сильное, что некстати свидетельствовали в его пользу.
— Сводку доложите Соколу. Желаю успеха, — закончил полковник.
Столетов увидел, что объяснение, к которому он так готовился, произошло и его речь никогда больше не понадобится. Он понимал гнев своего начальника и был оттого вдвойне беспомощен. Самые убедительные доводы, собранные Столетовым, не опрокидывали, видимо, главного обвинения, предъявленного разведке — она не выдержала испытания наступательных боев. Майор вытянулся и поднял голову.