Шура чуть не прыскала — до того забавными казались ей эти разговоры. Но, сознавая свою вину перед товарищами, она утешала их.
— Немцы уже совсем недалеко, — сказала Шура.
— Там видно будет, — неопределенно заметил Двоеглазов, сел и вытер рукавом лицо. — Зарядочка, — сказал он и улыбнулся. — Вас как же звать, товарищ ефрейтор?
— Шурой Беляевой.
— Познакомились, значит. Моя фамилия Двоеглазов.
— Ох, не может быть! — давясь от смеха, проговорила Шура. — У вас все такие?
— Все, обыкновенный отборный народ.
Они двинулись дальше и через четверть часа добрались до места, где погиб Султан. Туловище лошади по хребет ушло в глубокий снег, но передние ноги лежали на поверхности. Голова удобно покоилась на боку, и обледеневший глаз сверкал на ней, как синее стеклышко. Густой иней покрывал Султана, превратившегося в собственное свое изваяние.
— Ишь куда занесло его! — сказал с упреком немолодой бородатый Луговых.
— Скульптура, — одобрительно сказал Двоеглазов.