Луговых, проходивший ближе всех к лошади, вдруг провалился по грудь. Распластав на снегу руки, он вопросительно посмотрел на товарищей. Румянцев сделал шаг к бойцу, чтобы помочь, и медленно погрузился выше пояса. Он попытался выкарабкаться, но опустился еще глубже.
— Ребята! — тихо позвал сержант Кочесов, массивный, широкий в плечах, не пошевелился от удивления. Двоеглазов лег на снег, подполз к Луговых и протянул ему руку. Тот ухватился за нее, вылез и, сидя, рассматривал свои дымившиеся валенки. Двоеглазов направился к Румянцеву, и вместе с Шурой они вытащили сержанта.
— Спасибо, — сказал Румянцев.
— Ты в другой раз Кочесова проси, — посоветовал Двоеглазов серьезно. — Он за ночь вопрос продумает, проработает…
— Да тут болото, — догадался наконец Кочесов.
Боясь обнаружить себя, разведчики не решались выйти из рощи на опушку. Они свернули левей, но там было еще хуже. Подошли группы автоматчиков, и бойцы начали проваливаться в трясину один за другим.
Дымки, пронизанные лунным светом, поднимались над ямами, из которых выползали люди. Они вполголоса ругались и ползли дальше, снова погружались в топь и, утомившись, переставали ругаться. «Беляеву к старшему лейтенанту» — «Беляеву к старшему, лейтенанту», зашептали бойцы друг другу.
Болото как будто выступало наружу, и на нем колыхался мокрый темный снег. Несколько человек барахтались в ледяной каше, вытаскивая пулемет. Тянуло странным запахом первой оттепели, сырых мхов и вековечной стоялой воды. Казалось, она кипит в таинственной черной глубине, потому что пар валил оттуда, окутывая людей. Шура, держась одной рукой за скользкую ветку, помогала тащить оружие. Прямо на нее полз черный, влажный, тяжелый ствол. Девушка отпрянула назад, и он, покачиваясь, надвигался, роняя капли с блестящего твердого носика. Больно ткнув девушку в плечо, пулемет осел в снег. Рядом с ним легли промокшие, обессиленные бойцы.
Шура нашла Горбунова в нескольких шагах отсюда. Она ожидала выговора, но старший лейтенант ни слова не сказал о препятствии, преградившем батальону путь, словно к Беляевой это не имело отношения. Горбунов спросил лишь, как близко подходит березняк к шоссе и не встречала ли она здесь немецкого охранения.
— Не приметила от самой Варшавки, товарищ лейтенант, — торопливо отрапортовала Шура.