Валериан Владимирович усмехнулся и спокойно заявил, что он сын ссыльного поляка Адамчика и до сих пор занимался сельским хозяйством. Только после трехмесячного заключения, убедившись, что каторга ему не угрожает, Валериан Владимирович при новом вызове в жандармское управление сообщил полковнику, что он действительно не Адамчик, а бежавший из ссылки Куйбышев и что никакой каторги ему не смогут дать.
Негодованию жандарма не было границ. Он кричал на Куйбышева:
— Вы врете, мы вас разоблачим!
— Господин полковник, не волнуйтесь, — насмешливо заметил заключенный, — возьмите ваши архивы, разыщите в них мои фотографии и вы убедитесь, что я действительно Куйбышев.
— Не может быть, не может быть! — кричал жандарм и выбежал из кабинета.
Через несколько минут он вернулся с пачкой фотографий и с точными сведениями о Куйбышеве. Жандарм был огорчен. Ему не удалось устроить процесса и упрятать Валериана Владимировича на каторгу. Отомстил он ему лишь тем, что добился ссылки его в Туруханокий край на пять лет, в то время как большинство остальных большевиков, арестованных по делу Поволжской конференции, пошло в иркутскую ссылку, менее суровую и на меньший срок.
Когда заключенным объявили приговоры, Валериан Владимирович сел на нары и написал стихотворное обращение к своим друзьям:
Тянулась нить дней сумрачных, пустых,
Но мысль о вас, о милых и родных,
Тоску гнала. Улыбка расцветала,