— Рано, рано ты решаешь, — нахмурившись, говорила она ему. — Вот сначала окончи корпус, а там посмотрим, кем тебе быть…
Это была первая серьезная размолвка между ними. Потом случались ссоры и по другому поводу. Юлия Николаевна была верующей. Она и детей заставляла по праздникам ходить в церковь. Воля же с четырнадцати лет не верил в бога. Сказалось влияние прочитанных книг и пример отца: Владимир Яковлевич не соблюдал церковных обрядов. Поэтому Воля отказывался посещать церковь под разными предлогами: то зубы ноют, то голова болит, то сапог ногу жмет. Лишь иногда, уступая матери, он неохотно шел в церковь. Но и в этих случаях Юлия Николаевна огорчалась.
— Воля, как папа, лба не перекрестит. Безбожники! — говорила она со слезами на глазах.
И ей казалось, что Воля уже не любит ее.
Но это было не так. Он по-прежнему уважал мать, дорожил ее любовью, признавал ее авторитет и слушался, если это не противоречило его убеждениям.
А когда случались размолвки, то Воля всегда старался утешить мать. Он ласково обнимал ее и, нежно поглаживая ее волнистые темные волосы, говорил:
— Успокойся, мама! Не огорчайся! Ведь я так, так люблю тебя!..
И он радовался, видя, как в ее увлажненных слезой глазах светилась ответная материнская любовь…
Уезжая в Омск, Воля часто в долгие месяцы учения в кадетском корпусе вспоминал своих родных и больше всех свою мать.
У Воли еще в раннем детстве появилось влечение к поэтическому творчеству. Он иногда пытался выразить в стихах свои мысли, чувства и настроения. И вот как-то, бродя по унылой спальне кадетского корпуса в томительной тоске по родному дому, он присел к столику и взялся за ручку. Из-под пера легко полились поэтические строчки: